Полонное солнце - Елена Дукальская

так сильно несло немытым телом, что даже они, будучи весьма удручающего вида сами, старались дышать через раз. Глаза резало от этакой вони, а к горлу подступала тошнота. Веслав искренне считал, что дурной запах человека, сколь бы много этот человек о себе не мнил и, как высоко бы не возносился, вытерпеть завсегда было труднее, нежели запах животного. Собранные в толпу и давно не знавшие воды люди, способны обратить в бегство любого, даже самого стойкого ворога. В любом хлеву находиться стало бы сейчас гораздо проще, нежели стоять рядом с Ромэро.

Из дома выплыла Калерия, приложила платок к носу и произнесла сквозь зубы, стараясь сохранять учтивость:

– Ромэро, твоя комната готова. Она самая большая и самая удобная, все как ты любишь. Благодари господина Веслава, это он согласился уступить ее тебе.

– Веслав здесь? – Гость завертел головой, какая крепилась разом к его плечам, ибо шея его давно исчезла под слоем его телес, и пристально вгляделся в толпу народа, что окружала его, ища глазами Веслава. Тот шагнул вперед и остановился на таком расстоянии, чтобы ветер ничего не доносил до него.

– Приветствую тебя, Ромэро. Рад, что огненная стихия миновала тебя, и ты спасся. Случившееся с городом – большая трагедия.

– Не скажу, что сам счастлив видеть тебя, русич. Ты мой всегдашний соперник. – Манерно ответил Ромеро, обмахиваясь платком. – Гляжу, тоже все никак не уймешься? Вновь вышел на охоту? От подобного трудно отказаться, согласись?

Этот пресыщенный генуэзский купец, чувствовал странное родство с Веславом, из-за того, что тот тоже занимался поиском рабов. Он, похоже, искренне считал, что они одного поля ягоды. Веславу было противно подобное сравнение, но он никогда ничего не опровергал.

Слуги, отдышавшись, уже собрались вновь взяться за его носилки, но Ромэро вскинул руку, останавливая их. Его цепкие маленькие глазки разглядели в толпе новое лицо.

– Ну-ка, ну-ка. Кто это там у тебя, Веслав? Очередное приобретение, как я погляжу? И весьма интересное!

Веслав сжал зубы. Калерия же, неожиданно сделала шаг вперед, произнеся своим резким хриплым голосом:

– Ничего интересного, Ромэро! Это всего лишь новый слуга господина Веслава. Чему ты так удивляешься? И довольно разговоров!

Она поглядела на прислужников Ромэро и нахмурилась:

– Живо несите носилки! Да не в дом, олухи! Сперва в купальню! В дом вы войдёте только после того, как кожа господина Ромэро начнёт скрипеть!

Ромэро попытался было возразить, но те с готовностью подхватили его и поволокли в сторону купальни, тяжело дыша и отдуваясь при каждом шаге. Ромэро заорал и попытался спрыгнуть на землю, но у него ничего не вышло. Тучная фигура его была весьма скована в движениях.

– Никто не смеет дотрагиваться до меня, мерзкие твари! Ещё никто из вас не видал меня голым, и этого не будет никогда, поняли! Я никого не подпущу к себе даже на расстояние пальца! Слышите вы все?!!! Горан! Горан, помоги мне! Меня хотят прикончить в твоём доме! Я живым не дамся!

Горан молча следовал за ним, качая головой. Вопли Ромэро слышались ещё долго.

Калерия поманила Веслава к себе. Он подошел.

– Я приготовила вам покои в противоположной оконечности дома, они чуть меньше, но там спокойнее. И тише. Вам, надеюсь, в них будет удобно.

– Спасибо за заботу, Калерия. – Веслав склонил голову в знак признательности.

Она посмотрела на него долгим взглядом:

– Пока этот мерзкий человек здесь, советую глядеть вокруг внимательнее, Веслав, если желаешь, чтобы всё для тебя и слуги твоего молодого окончилось благополучно. Ромэро способен на любую подлость, поверь мне. На любую!

– Я знаю, кто такой Ромэро, Калерия. Но все одно благодарю тебя за заботу. Я непременно прислушаюсь к твоим словам.

– Я с трудом понимаю, черт возьми, для чего Горан позволил этому человеку обосноваться у нас в доме? И еще спрошу с него за такое. Покоя теперь никому не видать. И это ужасно!

Сказав это, она развернулась и пошла в дом, недовольно морща нос.

И действительно носилки с телом гостя оставляли после себя весьма пахучий след.

Веслав повернулся к Юну. Тот смотрел вслед гостям, сжав зубы. Потом он медленно перевёл взгляд на хозяина, глаза его стали почти черными от волнения, и он произнес разом охрипшим голосом:

– Этот человек хотел купить меня. Сперва он появился, когда был еще жив учитель. Утверждал, что нуждается в умелом охранителе. Будто бы ему угрожают, а он не может позволить себе содержать охрану из нескольких человек, у него на них не достает монет. После, когда Линь умер, он пришел вновь. Но уже не просил, а требовал у сына учителя продать меня, лгал, что будто бы договорился с Линем о продаже и даже внес за меня залог. Я сказал, что он лжет. И тогда сын Линя приказал своим людям проучить меня. За вранье и дерзость, как он сказал. Ромэро предложил им очень много монет, господин Веслав, чтобы они могли отказаться. Я и сбежал, потому что думал, что это Ромэро все ж таки купил меня. И после, когда я уже сидел в яме в поместье господина Горана, он заходил туда пару раз, пытаясь уговорить его отдать меня. Он очень страшный человек, господин Веслав. Очень!

– Я знаю, Юн. – Хозяин был серьёзен, следя за тем, как носилки с Ромэро исчезают за стеной купальни. Сейчас он говорил с юношей спокойно, будто с равным, и в его голосе не было гнева. Он не стал даже возражать.

– А потому не смей с ним заговаривать без моего на то разрешения! И вообще не подходи к нему без нужды, ежели даже о помощи просить станет. Слышал ты меня?

– Слышал. – Эхом отозвался Юн. Он опустил голову. Жирное лоснящееся лицо Ромэро стояло перед его глазами. Он вспомнил, как глядел на него в доме учителя Линя. Тонкие губы Ромеро, какие он имел неприятную привычку часто облизывать, разговаривая с собеседником, шевелились. Иногда он улыбался нехорошей кривой улыбкой, и тяжелое одутловатое лицо его странно подергивалось. Толстые пальцы походили на жирных гусениц.

Юна передернуло от воспоминаний, и Веслав, очевидно, это понял:

– Ну довольно, парень. – Приказал он, видя, что тот ушёл мыслями далеко. – Не стоит человек сей, чтобы мы так много о нем говорили. Гляди, он здесь один с двумя жалкими рабами, какие ратниками умелыми ну никак не глядятся мне. Сам Ромэро тучен весьма и неповоротлив, стало быть, много навредить не способен. Стану следить за ним. Да и ты не зевай. Переживем как-нибудь этого гостя незваного.

– Он примется уговаривать тебя, господин, чтобы