Полонное солнце - Елена Дукальская

Ну и на том спасибо. А то я не усну сегодня, его покои теперь, благодаря твоим стараниям, Веслав, недалеко от моих. Я не стану его терпеть там такого! И ноги его оказались здоровы, он хорошо притворяется.

– Не мое, конечно, дело, Горан, указывать тебе, но зачем ты позволил ему приехать к тебе? Ты же его на дух не выносишь…

– Он меня тоже. Но при всем при этаком положении он так сильно молил меня пустить его к себе, что мне это стало любопытно. Ромэро ничего не делает просто так. Стало быть, он что-то задумал. А, как известно, держи друзей своих близко, а врагов еще ближе. Надобно узнать, что он задумал. И противу кого это задуманное направлено. Памятуя о том, что в поместье случилось, Ромэро вполне может сделаться нам полезным.

Веслав усмехнулся:

– Надеешься, что неизвестный отравитель обратит свой взор на него? Вряд ли тебе свезёт, Горан. Такие люди, как твой сосед, волею преисподней, доживают до глубокой старости.

– Или он сам может оказаться притянут к душегубству. Ты верно заметил, Веслав, отравить могли пытаться не твою лошадь. А моих. Но обманулись. – Голос Горана стал жестким.

– А Юн?

– А ему решили принести простую воду! Из жалости…

– Сильно сомневаюсь в таком, Горан. Ты сам не веришь в то, о чем говоришь сейчас.

– Верно, не верю.

– Ромэро мечтал купить мальчишку!

– Я знаю.

– Тогда, какого черта, Горан?! Какую игру ты затеял?! Тебе мало случившегося, решил добавить всем непокою? И еще, насколько я помню, ты возмечтал ехать с нами? Думаешь, оставить своей тетке заботу? Или питаешь надежду, что все само собою решится?

Горан просиял:

– Так ты смирился, Веслав? Согласен, чтобы я поехал? Я думал, ты станешь противиться и придумаешь кучу отговорок.

– В самом деле, тут и думать не след, но надеюсь, ты и так разумеешь, что неправ. Верую, что разум твой, ежели он еще есть у тебя, верх над гонором возьмет, наконец-то.

– Будет тебе, Веслав. Я уже все решил.

– Подумай, Горан. Еще есть время. Предупреждаю.

– Не стоит твоих усилий, дорогой друг.

Они спорили еще какое-то время под удивлённые взгляды слуг и Юна, а после Горан сказал:

– Ну, будет препираться! Поехали, а то скоро стемнеет. Нам еще добираться до берега.

– Господин Веслав, – Юн осторожно тронул хозяина за рукав. – Должен ли я сопровождать тебя?

– Разумеется! – Горан повернулся к нему, отвечая заместо Веслава. – Ты едешь с хозяином, это теперь твое первое дело. Везде быть рядом с ним. И такое не обсуждается!

Один из прислужников подвел к юноше лошадь. Это оказалась та самая смирная лошадка, какую он успел объездить, благодаря Молчану. Юн поглядел на Веслава. Тот уже сидел в седле, и его убийственный взгляд говорил сам за себя, отказывая даже в возможности спорить.

Юн поставил ногу в стремя, подтянулся и вскочил на лошадь. Ему показалось, что от резкого движения ребра подозрительно заскрипели. Веслав и Горан украдкой обменялись взглядами. Веслав чуть нахмурился. Парень старательно прятал боль за спокойным лицом. Попытался даже улыбнуться. В седле он сидел уверенно, даже красиво, ласково погладил лошадку по шее, на что она отозвалась короткими ржанием.

Потянув за поводья, Юн развернул лошадь и сам развернулся лицом к хозяину. Тот смотрел на него без улыбки, хмурился чему-то. Юн тоскливо вздохнул. Он не понимал, чем в этот раз недоволен хозяин. Молодой слуга, примерно его лет, с буйными чёрными кудрями и огромными черными глазами, что занимали, казалось, половину его лица, помог взобраться в седло Горану, легко запрыгнул на коня сам, еще одна лошадь шла без всадника, с поклажей. Двинулись медленно, помахав вышедшей из дверей Калерии.

Веслав с Гораном, негромко переговариваясь, пустили лошадей шагом, никуда не торопясь, наслаждаясь дорогой и теплым вечерним солнцем. Юн ехал позади хозяина, придерживая поводья и глядя прямо перед собой. Темноволосый слуга господина Горана оказался рядом с ним, и Юн, повернув голову, заметил вдруг, что его украдкой разглядывают. И улыбнулся, кивнув ему головой. И тот, ничуть не смутившись, поинтересовался его именем.

– Зови меня Юн. А ты слуга господина Горана? Я тебя раньше не видел.

Парень, усмехнувшись, представился, сказав, что он местный повар и его имя Тамир.

Так вот он, оказывается, какой!!

– Спина болит? – Понимающе спросил Тамир, заметив, что Юн еле заметно морщится, пытаясь принять в седле более удобное положение. Тот кивнул.

– Хозяин постарался?

– Ну да. Его рукой сделано, отпираться не стану. Но это не кара мне, как все тут думают.

– Вы на палках сражались с ним. Я знаю.

– Знаешь? Откуда? – Юн повернулся к нему. Тамир засмеялся, и его черные глаза блеснули озорно:

– Как откуда? Подглядел. Любопытно стало, каков ты. Я же про тебя давно знаю. Господин Горан часто хозяйку навещал, говорил с ней о тебе, я слышал. Он очень хотел тебя купить, сказал, что любые деньги заплатит.

– Зачем?

– Для господина Веслава.

– Для чего я ему сдался-то?

– Неужто, ты не понял? – Тамир подъехал ближе и вновь заговорил негромко, чтобы хозяева, едущие впереди, не услышали:

– Ты боец добрый, а господину Веславу, видать, как раз такие и нужны. Ты разве не видишь, что он не купец никакой? Ты погляди, как он в седле держится, как на людей смотрит, да и сам каков? На лошадь вспрыгнул, будто взлетел. А как он о своей лошадке горевал, когда она погибла? Потому как боевого товарища потерял. Конечно, для опытного воина гибель коня – это горе. А Веслав – ратник отменный!

– Опытному воину подмога нужна, Тамир. С такими же умениями. Но я-то не таков! Меня бывший хозяин своему бою учил, для простых людей, какие сроду в руках оружие не держали, но которых по слабости их и низости всякий обидеть может. Потому все, что у тебя имеется в дому или во дворе, ты для этакой защиты и используй. А самое верное, руки свои, вот они завсегда с тобою и никогда не подведут тебя, потому как каждая рука – это твой меч добрый, щит и доспехи. А то, что они не видны никому, так даже и лучше. И для врагов опаснее. Так что мечом я не владею вовсе. Сам, поди, знаешь, рабам его даже в руки брать запрещено.

И Юн, сказав так много и о том, о чем знал всегда, замолчал. Он вовсе не удивился тому, что услышал от нового знакомого, потому как был готов уже к подобной правде. Господин Веслав в самом деле мало походил на купца, хоть и старался