Китайская культурная революция - Ли Бао

В центральной прессе, находившейся под контролем Чжан Чуньцяо, практически ежедневно публиковались статьи, по содержанию аналогичные тем, о которых было сказано выше. Сторонники Цзян Цин распространяли слухи об «особо важном и радостном сообщении», которое будет опубликовано в период с 8 по 10 октября. Нетрудно догадаться, о каком сообщении шла речь…

Также ходили слухи о том, что Цзян Цин заказала роскошное парадное платье ципао[125] для своей инаугурации. Цзян Цин имела вкус к элегантным вещам и в молодости старалась одеваться красиво, как и положено известной актрисе. Но в коммунистическом мире всем без исключения приходилось носить единую униформу, отличавшуюся только качеством ткани и пошива. Поэтому Цзян Цин отчаянно завидовала Ван Гуанмэй, жене Лю Шаоци, которая часто сопровождала мужа в зарубежных поездках и могла носить за пределами КНР красивые платья и украшения. Культурная революция предоставила Цзян Цин возможность отыграться – хунвейбины надели на Ван Гуанмэй ципао поверх обычной куртки, отчего она стала выглядеть толстой, а на шею надели карикатурное ожерелье из мячиков для настольного тенниса, которые изображали жемчуг. В таком виде Ван Гуанмэй предстала перед толпой бунтарей, которые обзывали ее «шлюхой», «предательницей», «тухлым черепашьим яйцом»[126] и другими оскорбительными словами… Теперь же Цзян Цин решила, что настал ее черед красоваться. Можно представить, как удивились бы люди, увидев вдову Председателя Мао в «буржуазном тряпье», но недаром же говорится, что «пока солнце восходит на востоке, а заходит на западе, сильные устанавливают правила, а слабые им следуют».

В сложившейся ситуации Е Цзяньин смог убедить Хуа Гофэна в том, что борьбу с «четверкой» нельзя откладывать до пленума, поскольку враги преисполнены решимости и буквально на днях готовятся захватить власть. Велик был риск, что делегаты следующего пленума станут танцевать под флейту Цзян Цин.

Ядро заговора против «Банды четырех» составили Е Цзяньин, Хуа Гофэн и глава партийной службы безопасности Ван Дунсин. За маршалом Е Цзяньином стояла бо́льшая часть армии, за Хуа Гофэном – старые кадры, но основной вклад в успех заговора внес генерал Ван, организовавший арест и изоляцию членов «банды». «Тот, кто искусен в деле войны, действует стремительно и думает быстро, – писал Сунь Цзы. – Такой человек подобен луку с натянутой тетивой – в нужный момент он с молниеносной быстротой выпускает стрелу [которая попадает в цель]».

Китайская реклама 1930‑х годов, на которой изображены женщины, одетые в традиционное китайское платье ципао

Ван Дунсин выстрелил в нужный момент с молниеносной быстротой. План был простым: на вечер 6 октября 1976 года назначили заседание постоянного комитета Политбюро ЦК КПК якобы для обсуждения пятого тома «Избранных произведений Мао Цзэдуна», а на самом деле для ареста Чжан Чуньцяо, Ван Хунвэня и Яо Вэньюаня. Цзян Цин и Мао Юаньсиня следовало арестовать в их личных резиденциях. Противники «четверки» действовали скрытно и принимали всевозможные меры предосторожности. Так, например, маршал Е Цзяньин накануне решающего дня перебрался в тайное убежище в районе Юйцюаньшани[127] и дал верным армейским командирам инструкции на случай своего ареста. Ван Дунсин сделал так, чтобы 6 октября дежурили сотрудники безопасности, на которых он мог положиться, а от Хуа Гофэна требовалось одно – быть на виду и вести себя как обычно.

Благодаря продуманным действиям охотников добыча попалась в ловушку, устроенную в зале Хуайжэньтан[128]. Е Цзяньин и Хуа Гофэн прибыли сюда заранее и заняли комнату отдыха, находящуюся за залом заседаний. Ван Дунсин со своими людьми встречали «бандитов» и препровождали к Е и Хуа, которые объявляли постановление о немедленной изоляции, а затем уводили. С Ван Хунвэнем, который явился первым, пришлось повозиться, поскольку он оказал сопротивление и пытался убежать, Чжан Чуньцяо воспринял известие об аресте спокойно, а Яо Вэньюань был шокирован настолько, что рухнул на пол… С Цзян Цин и Мао Юаньсинем тоже не было проблем. После того, как с арестами было покончено, заведующий международным отделом ЦК КПК Гэн Бяо с батальоном солдат занял все офисы столичных средств массовой информации, начиная с Центральной радиостанции и заканчивая редакцией газеты «Жэньминь жибао».

В целом предотвращение попытки государственного переворота (или – государственный переворот, это уж кому как угодно) заняло менее трех часов. В двадцать два часа в юйцюаньшаньской резиденции Е Цзяньина началось экстренное заседание Политбюро ЦК КПК, на котором присутствовали одиннадцать членов из пятнадцати. Собравшиеся единогласно приняли решение о назначении Хуа Гофэна председателем ЦК КПК и Военного совета ЦК «по распоряжению, которое сделал перед смертью великий вождь и учитель, Председатель Мао Цзэдун» (вспомните историю с запиской). Четверо отсутствующих, которых известили о решении по телефону, выразили согласие, так что в верхнем эшелоне власти все прошло гладко, осталось произвести зачистку уровнем ниже и дать случившемуся приемлемое объяснение.

7 октября были арестованы секретарь революционного комитета университета Цинхуа Чи Июнь, первый секретарь Пекинского горкома комсомола Се Цзинъи, командующий артиллерией НОАК Чжан Дачжи, политкомиссар ВВС Фу Чуаньцзо, и ряд других сторонников Цзян Цин из числа руководителей. Народу объяснили, что арестованы «политические бандиты», которые обманывали Мао Цзэдуна и собирались захватить власть над партией, армией и всей страной. На закрытом совещании первых секретарей провинциальных партийных комитетов Хуа Гофэн сказал, что в данный момент нужно отбросить неважное и сосредоточиться на важном – на попытке «Банды четырех» узурпировать власть. Культурную революцию Хуа Гофэн назвал «в основном правильной» и призвал кадровых работников относиться к ней должным образом, не допуская «искажений в трактовке событий». Также Хуа заявил о продолжении кампании по критике Дэн Сяопина и «правых уклонистов». Суть выступления нового Председателя ЦК КПК можно выразить фразой: «Ядовитые сорняки вырваны, а курс остается прежним». Совещание растянулось на неделю – с 7 по 14 октября, и его участники содержались в условиях полной изоляции, не имея связи ни со своими комитетами, ни со своими семьями. Только вернувшись обратно, они смогли рассказать доверенным лицам о столичных событиях, а официальное объявление об аресте «Банды четырех» было сделано только 20 октября 1976 года. «Как вспашешь землю, такой и урожай соберешь», – говорят китайцы. Земля была вспахана хорошо, и известие об аресте «банды» народ воспринял должным образом – с радостью и одобрением.

Е Цзяньинь – будущий министр обороны КНР. 1955

Правда, в Шанхае, оплоте «Банды четырех», могли возникнуть крупные проблемы. Вскоре после того, как первый секретарь Шанхайского городского комитета КПК Ма Тяньшуй и командующий Шанхайским гарнизоном Чжоу Чуньлинь отбыли в столицу на совещание региональных руководителей,