Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

Шотландии потребовался новый монарх, способный возглавить сопротивление страны вторжению англичан. Притязание на шотландскую корону жило у Брюса в крови: его дед был в числе претендентов на трон, когда Эдуард вынес решение в пользу Баллиоля. Роберт дождался своего часа и в расположенном близ Перта Скунском замке, где коронуют всех шотландских монархов, был, по традиции, возведен на трон Изабеллой Бьюкен из клана Макдафф. Принадлежа к клану по праву рождения, она обладала для этого достаточным аристократическим статусом. Решительно водрузив корону на голову Брюса, Изабелла сделала его королем Шотландии, а себя – изменницей в глазах Эдуарда. Тот в ответ решил, что не остановится ни перед чем ради мести и наказания за предательство.

Роберт Брюс унаследовал страну, живущую под гнетом англичан, и его сопротивление грозному английскому королю – который тем временем набивал гарнизоны по всей Шотландии своими войсками – было изначально обречено. За ним повсюду охотились Эдуардовы шпионы и солдаты, но ему удавалось скрываться от преследователей. Отчаявшись разыскать Роберта, люди короля принялись за его родных и близких.

При кровавом налете на замок Килдрамми в 1306 году семью Брюса схватили. Его сестер, Мэри и Кристину, а также дочь Марджори отправили в Берик, где их держали в плену вместе с Изабеллой и супругой Брюса, королевой Елизаветой де Бург. Остальные обитатели замка, включая Нила, брата Роберта, погибли, а в самом замке вспыхнул пожар.

Изабелле и Мэри (которую перевезли в замок Роксбург, поместив там на всеобщее обозрение в такой же клетке) была уготована роль назидательного зрелища. То есть мужчин безжалостно перебили, бросив останки на съедение птицам, а женщин подвергли мучительному заточению. Другого брата Роберта, Томаса Брюса, доставили в Карлайл, одну из главных английских северных крепостей, где сначала «проволокли по земле, привязав к хвостам лошадей», потом «повесили и впоследствии обезглавили»2. Под конец одного особо леденящего душу дня головами шести мятежников украсили трое ворот Карлайла. По словам йоркширского летописца Питера Лэнгтофта, английский король-воитель учинил в Шотландии «кровопролитие, какого глаза мои прежде не видывали»3. Вот что ожидало вас, случись вам выступить против Эдуарда I.

Изабелла так и оставалась заточенной в подвешенной над Бериком железной клетке «с сидящими тут же вместе с нею неусыпными охранниками, не имея ни малейшей возможности вызволиться», а Эдуард тем временем в конце лета 1306 года повел войско на север4. Король планировал примкнуть там к своим солдатам, которые, под предводительством его старшего сына принца Уэльского Эдварда, пленили семейство Брюса и теперь охотились в Шотландии за теми, кого сочли изменниками. Дабы сеять, по всей видимости, среди преследуемых страх, войско принца скакало под знаменем с драконом – с «королевским штандартом, который именовали “драконом”, шли они на смертоносный суд, на битву»5. Во главе шотландских воинов стояли знатные особы, обладатели земель и титулов по обе стороны границы, но Эдуард приказал своим солдатам «предавать смерти всех врагов и мятежников»6. Никакой снисходительности, невзирая на звания.

В отличие от своего знамени, символа ужаса и неотвратимой участи, сам шестидесятисемилетний монарх более не внушал прежнего страха. Некогда прозванный «Длинноногим», рослый, мускулистый, статный король стал стареть, недомогать, его одолевали усиливающиеся боли в суставах. Он накачивал себя гранатовым вином, розовой водой, травяными зельями, но ноги, обтянутые тугими кожаными чулками все равно отказывались ходить, и его порой перемещали на носилках7. Недуги Эдуарда делали продвижение на север тягостным, убийственно медленным процессом. В какой-то момент король со свитой вынуждены были сделать привал в монастыре Ланеркост, августинском здании, построенном большей частью из камней Адрианова вала[7]. Изводящие Эдварда боли не давали ему идти дальше, и привал продлился многие месяцы. Застекленные окна особым образом укрепили, дабы помешать ледяным ветрам мучить кости престарелого короля8.

К концу 1306 года мятеж подавили, хотя сам Роберт Брюс продолжал скрываться. Шотландским аристократам учинили настоящую бойню, их проволокли по улицам Ньюкасла – причем не сделав исключения ни для священников, ни для женщин, презрев и сан, и рыцарские нормы. Выживших лишили имущества и бросили в темницу – лишь бы утвердить агрессивную политику Эдуарда по усмирению Шотландии. Но король оставался непоколебим в своем главном намерении – прежде чем покинуть сей мир, поймать Брюса вместе с уцелевшими соратниками. Собравшись с силами, он выдвинулся из монастыря, провел совещание в Карлайле и в начале июля 1307 года продолжил поход на Шотландию. Его обоз плелся среди скалистых холмов Камберленда, то и дело оглашая окрестные долины лязгом стали. Это были поистине титанические усилия, но они не увенчались успехом: Эдуард так и не добрался до Шотландии. Перестав скрываться, Роберт Брюс начал собирать людей по всему белопесчаному побережью Шотландских островов, и Эдуард был вынужден свернуть с северной дороги, двинуться на запад – в древний, построенный при Адриане, город-форт Берг-бай-Сэндс. Этот шаг – увести армию с дороги на север – не имел никакого смысла, но Эдуард, вероятнее всего, предчувствовал скорую кончину.

Берг-бай-Сэндс был местом легендарным в прямом смысле слова. Тамошнюю римскую крепость Абаллаву называли «Авалоном», да и поэтесса XII века Мария Французская в своей поэме «Ланваль» намекнула, будто Авалон расположен именно в Камбрии9. Люди XIV века запросто могли думать, что Берг-бай-Сэндс и есть тот самый Авалон, где Артур, согласно преданиям, испустил последний вздох. А вовсе не Гластонбери, где Эдуард эксгумировал и перезахоронил останки, считавшиеся Артуровыми. Вполне возможно, что для него, примерявшего на себя роль Артура, это была своего рода подстраховка, и он сам выбрал, где ему провести последние часы жизни – в «Авалоне».

Утром 6 июля по шатру изможденного дизентерией, умирающего от старости Эдуарда колотил проливной дождь. В какой-то момент задыхающийся король пошевелился, и слуга счел возможным приподнять его на простынях, дабы тот сел и попробовал принять пищу. Но завершилось тем, что грозный «молот шотландцев» Эдуард I тут же и скончался у него на руках.

Описывая позднее одержимость Эдуарда покорением Шотландии, хронист Жан Фруассар[8] рассказал, как тот призвал своего сына принца Уэльского и заставил поклясться, что «сразу после его кончины он прикажет варить его тело в котле, пока плоть не отделится от костей, и велит предать плоть земле, а кости – сохранить. И всякий раз, когда шотландцы будут поднимать против него мятеж, он должен будет скликать и собирать своих воинов и возить с собой в поход отцовские кости»[9]10. Повествование Фруассара основано на традиции изображать Эдуарда королем, которого боялись. Но кости его никто никогда не варил. Фруассар просто привел пожелания