Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

насчёт некоторых острых суждений Свиридова в одном интервью сделал составитель книги «Музыка как судьба», племянник композитора, президент Национального свиридовского фонда Александр Белоненко: «Да, иные его резкие высказывания можно при желании интерпретировать как проявление «антисемитизма» (впрочем… некоторые его высказывания о русском человеке вполне можно причислить к «русофобским»). Но Свиридов, сам человек народный, с высоким чувством национального достоинства, никогда не испытывал неприязни ни к какому народу, в том числе и к еврейскому. Более того, евреев он относил к великим народам, к которым причислял тех, кто имеет не только свой язык и свою письменность, но и свой алфавит. Не говорю уже о Библии, о Псалтыри, которая для него, знатока поэзии, была высшим проявлением поэтического гения. Одно из последних его сочинений – третья часть «Песнопений и молитв» (которая называется «Из Ветхого Завета») написана на тексты псалмов Давида. Не забывайте, что одно из самых сокровенных его произведений, вокальная поэма «Отчалившая Русь» на стихи С. Есенина посвящена памяти Арнольда Наумовича Сохора – известного ленинградского музыковеда, одного из наиболее близких Свиридову людей. В опубликованных нынче записях речь идёт не о народе, а о конкретных людях или этнически однородных социальных группах людей. Некоторые, кстати сказать, не им открыты. Ведь не Свиридов первым разглядел явление Швондера в русской революции. Не Свиридов первым заговорил о вполне реальной влиятельной мировой силе – еврейском банковском капитале… Понимаете, записи Свиридова – это взгляд на жизнь с какой-то очень высокой точки отсчёта, это пророчества, это, как порой представляется, «современный апокалипсис». Проявлению бытовых, мелких чувств, вроде ксенофобии, здесь нет места».

Вот запись из тетради 1991 г. о большевиках, истязавших народ России: «Они посадили его, этот народ, на железную цепь, бесконечно унижая его, третируя, истребляя его святыни, его веру Православную, его культуру, а главное – сам этот народ, который служил своей безликой массой своим палачам и тиранам, кровью своею питая их чудовищную, беспощадную власть. Падение России – как смерть Христа, убитого римлянами и евреями на наших глазах. Теперь эти собаки делят его тело и одежды. Кроят карту мира».

Строго? Но патриарх Московский и всея Руси Алексий II заметил: «…Свиридов – такой художник, который заслужил право высказывать свои мысли».

Ценное для понимания душевного состояния выдающегося композитора мы находим в его сравнении своей жизни с жизнью первых христиан в древнеримских катакомбах, посреди языческого бесчестья. Запись сделана накануне августовских событий 1991 г.: «Это не жизнь, а «Ночь на Лысой горе» – шабаш зла, лжи, вероломства и всяческой низости. Всё это происходит на фоне кровопускания, кровопролития пока ещё скромных масштабов, но имеющий глаза да видит: в любой момент может политься большая кровь, за этим дело не станет!»

В 1993 г. за кровью дело не стало. Но за истекшее двадцатилетие эти полярности в русском обществе, похоже, лишь возросли. Внешне мы вроде бы видим восстанавливающиеся и новостроящиеся храмы, отсутствие гонений на веру, но свидетельствует ли это о подлинном духовном возрождении? Особенно если вглядеться, что же происходит в культуре, на телевидении, в печатных СМИ, на эстраде.

Георгий Васильевич скончался 6 января 1998 г. И был 9 января похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. А 23 сентября 2005 г. в Курске, на родине композитора, был открыт памятник Георгию Свиридову. Эта работа, на мой взгляд, – несомненная удача курских ваятелей Николая Криволапова и Игоря Минина. Под тонким столпом, удерживающим хрупкую фигурку почти невесомой музы, сидит задумавшийся композитор, массивный корневой человек, дума которого очень собранна, сосредоточенна, значительна. Замечательно портретное сходство. Символично – по названиям – место установки памятника: на пересечении улиц Ленина и Золотой. Этот перекрёсток – словно квинтэссенция русской жизни нынешнего перелома эпох, на ветрах, сквозняках таких перекрёстков прошла жизнь выдающегося русского композитора Григория Свиридова, оставившего нам в наследие высокие музыкальные образцы, которые отныне пребывают в сокровищнице национальной культуры.

Р.S. Книга Г. В. Свиридова «Музыка как судьба» приходит ко мне если не мистическим образом, то как послание. Первое издание было подарено ее научным редактором, на обороте титульного листа оставившим волнующую надпись: «Станиславу Минакову, чьи стихи были памятны великому автору этой книги. С. Субботин. Москва, 22 марта 2003 г.».

Р.P.S.

Накануне приезда А. С. Белоненко в Харьков в ноябре 2013 г. и наших встреч и бесед в консерватории мне показали в книге «Георгий Свиридов в воспоминаниях современников» (М.: Молодая гвардия, 2006), которую я прежде не видел, фрагмент мемуаров искусствоведа С. Субботина, который пишет о своём последнем телефонном разговоре с композитором поздним вечером, незадолго до кончины мастера (с. 338–339): «Он резко сменил тему и спросил, не знаю ли я поэта по фамилии Минаков. Я никогда не слыхал про такого автора и попытался выяснить, откуда он и каких примерно лет. Георгий Васильевич ответил, что живёт Минаков в Харькове, а лет ему, наверное, около пятидесяти (на тот момент 38. – С.М.). Почти сразу же после этого наш разговор закончился. Конечно, я и помыслить тогда не мог, что неповторимый голос моего собеседника умолк для меня навсегда…»

После нашей встречи в Красноярске 19 ноября 2015 г. Александр Сергеевич Белоненко написал мне по электронной почте от 22 ноября 2015 г.: «Дорогой Станислав Александрович, спасибо за фотографии «случайной встречи» (в мире ничего нет случайного). Спасибо огромное за книгу стихов. Летел и всю небесную дорогу читал Ваши стихи. Понял вдруг, что в Вашем мироощущении есть нечто, что очень близко было Г. В. Свиридову. Ведь он очень отчётливо, без каких-либо иллюзий и прикрас видел «реальность, имя которой – ад» и всю жизнь пел про «всесветлый» небесный Иерусалим. Храни Вас Господь, Ваш А. Б.».

«Надо гордиться, что мы – русские люди!»

Георгий Свиридов как мыслитель

В дневниках композитора и русского мыслителя Георгия Свиридова находим такое высказывание: «Русская душа всегда хотела верить в лучшее в человеке (в его помыслах, чувствах). Отсюда восторг Блока, Есенина, Белого от революции (без желания стать «революционным поэтом» и получить от этого привилегии). Тысячи раз ошибаясь, заблуждаясь, разочаровываясь, она не устает, не перестает верить до сего дня, несмотря ни на что!»

С новой пристальностью прочитываются и такие слова Г. В. Свиридова, кажущиеся сегодня чрезвычайно актуальными: «Художественная среда представляет из себя вполне сложившееся явление («свой круг»), на редкость «косное», высокомерное, живущее в сознании своей «избранности». Это нечто вроде нового дворянства (интеллектуальная элита). Эта среда безо всякого интереса относится к народной жизни, и если удостаивает простой народ своего внимания, то обычно изображает его носителем мрачного, грубого, низкого, сознательно культивируя такое отношение из поколения в поколения. Часто народное изображается как лакейское: кучера, кормилицы, дворники и т. д. …Такое отношение