Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

На ближних подступах к хозяйству Афанасия Афанасьевича Фета, где-то при переписке документов потерявшего две точки в фамилии над буквой «ё», уже собралось немало автомобилей и автобусов. Мы и сами, как и прочие прибывшие сюда в сегодняшний воскресный день, влекомы странным чувством: посетить место обитания одного из любимейших русских поэтов, немца по матери (а может, даже и по отцу), но родившегося и выросшего в России, офицера-кирасира Российской Императорской армии, получившего благодаря государю Александру II Александровичу русское поместное дворянство.

Что мы хотим от этого посещения? Впитать воздух? Услышать – в пении птиц, шуме листвы и движении вод – мелос, навевавшийся более века назад нашему гению? («Шёпот, робкое дыханье, трели соловья, серебро и колыханье сонного ручья…») Погулять по парку, точнее, по его угадываемым очертаниям, походить по дому? Но и дом-то был настолько подвергнут разрушительным усилиям времени, что потребовались восстановительные работы.

По счастью, мы прибываем после официоза. Со сцены, осенённой большим портретом поэта, уже звучат прекрасные голоса солисток Курской областной филармонии, исполняющих романсы на фетовские стихи. Много ли из них мы помним? «На заре ты её не буди», «Я пришёл к тебе с приветом», «Далёкий друг, пойми мои рыданья, Ты мне прости болезненный мой крик»… А ведь только у Чайковского, гостившего здесь в 1892-м, то есть в год кончины поэта, таких романсов пять!

Классических певиц сменяет фольклорный коллектив «Ларец» Курского дома народного творчества. Все поют замечательно. И не обязательно оставаться на полянке у дома, где нет свободных мест на изобильных стульях под большими тентами, можно отправиться на прогулку, продолжая слушать артистов, чьи голоса звучат по окрестностям из динамиков. Можно заглянуть за сцену, где поправляет сюртук перед большим зерцалом сам А. А. Фет (или он уже Шеншин, то есть уже восстановивший своё семейное родство?). Сейчас он с супругой Марией Петровной сыграет сценку покупки сего имения в 1877 г. у потомков генерала П. М. Ртищева. А в театрализованной постановке «Три эпизода из жизни Фета» будет показан также фрагмент из более ранней жизни – с Марией Лазич, возлюбленной поэта, оставленной им.

А перед фасадом дома, почти над самым спуском к колодцам, родникам и неширокой Тускари, стоят небольшие лавки. Тут и местный медок можно приобрести, и изделия народных промыслов. Хочешь – зеркальце в бересте, хочешь – плетёную корзинку, хочешь – глиняную кожлянскую (от слова Кожля, есть такая деревня под Дубной) свистульку… А расписные колокольцы – на загляденье: и в виде храма Курской Коренной пустыни, и ангелков, и бабы с цветиками в подоле или девицы с коромыслом, на котором покачиваются малюсенькие глиняные ведёрца! Глаз не отвесть!

Есть палатки и с книгами Фета, и с книгами курских авторов, изданными в прекрасных твёрдых обложках, хорошей полиграфии. Что пишут нынче куряне?

Отчасти их можно услышать сегодня. У «свободного микрофона» в «час поэзии», а именно это и есть Фетовские чтения, стихотворцы-любители Курской области – Рыльска, Курчатова, Железногорска, а также Брянска, Орла, Москвы и Подмосковья читают свои опусы. Невзирая на качество сочинений, а порой и вопреки ему слушатели поддерживают авторов аплодисментами.

В беседке у колодца фольклористы в мягких сафьяновых сапожках и красивых народных костюмах наигрывают на гармони и балалайках, зовут поплясать – прямо тут. «Поковырять» дощатый пол, даже если вы в босоножках или кроссовках.

Спустившись к реке, можно созерцательно рассматривать вьющиеся водоросли и посидеть в раздумье на пенёчке, глядя на противоположный пологий берег, на долину. Но осторожно: чтобы не угодить в болотинку от множественных родников, не то придётся отчищать обувку от чёрной жижи.

Это написано здесь, в Воробьёвке, в 1883 г.:

Но верь весне. Её промчится гений,

Опять теплом и жизнию дыша.

Для ясных дней, для новых откровений

Переболит скорбящая душа.

Столь глубокие строки сочинялись тут поэту – в преклонном возрасте, лет за пять до кончины, в 1886 г.:

Прости и всё забудь в безоблачный ты час,

Как месяц молодой на высоте лазури;

И в негу внешнюю врываются не раз

Стремленьем молодым пугающие бури.

Когда ж под тучею, прозрачна и чиста,

Поведает заря, что минул день ненастья, —

Былинки не найдёшь и не найдёшь листа,

Чтобы не плакал он и не сиял от счастья.

Живя здесь, А. А. Фет отдал на публикацию сборник стихов «Вечерние огни», на седьмом десятке своих лет. Здесь, здесь Фету удалось «шепнуть о том, пред чем язык немеет, усилить бой бестрепетных сердец – вот чем певец лишь избранный владеет, вот в чём его и признак и венец!» (1887).

В небольшом пруду катаются на лодочке семейства, по очереди. Лодка одна, с вёслами, садятся в неё по трое. Приезжие красотки фотографируются на огромном пне над водой, по-русалочьи распуская волосы, умело позируя – ну вылитый глянцевый журнал! – кто в красивых платьях, а кто и в суперкоротких шортах, побрякивая ключиками от автомобиля: мол, знай наших. Прибыли сегодня в гости к Фету, вишь! Но водить хоровод с артистами ансамбля «Ларец», большими и малыми, современные красавицы почему-то отказываются, хотя смотрят с улыбкой, слушают чудесные курские народные песни, дивно исполняемые: «Ой, что по городу Иванушка гуляе…», «Д’на моем сердце да большая тоска-печаль да кручинушка…» и др.

По тропиночке выходим на Красный источник. Говорят, вода здесь железистая, оттого стволы дерев рыжеют ржавчиной. Тут-то и встретишь знакомцев из Белгорода и Курска. Пьёт железистую водичку, улыбаясь, Евгения Дмитриевна Спасская – исследователь творчества, личный секретарь известного курского писателя Евгения Носова, научный сотрудник Курского литературного музея.

А литературный критик, он же «доктор рок-н-ролл» Олег Качмарский прибыл сюда из Курска за материалом для газеты. В Курск он перебрался с семьёй из украинского Ровно – из-за государственного нацистско-олигархического переворота на Украине.

Ну что ж, поделимся с диктофоном друга-корреспондента спешащими впечатлениями об «атмосфере Фетовских чтений»: «Такое тяготение нашего народа к культуре можно только приветствовать. Ведь четверть века нас ориентировали на голливудизированный успех, внушали: зарабатывай, обогащайся, беги туда, не знамо куда, греби под себя… Здесь же видишь совсем другое – погружаешься в атмосферу русской культуры, ощущаешь некий возврат к родному для нас XIX веку, который кто-то считает «золотым веком» русской литературы, а Томас Манн русскую литературу XIX века назвал святой. И здесь мы видим, как «простой народ» и непростой тяготеет к культуре, как не зарастает к ней народная тропа – вот сейчас стоит очередь для того, чтобы войти в дом-музей,