Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

в г. Белгороде, являлся служителем культа. Арестован 30.03.1928 г. Осужден 10.08.1928 ОС ОГПУ по ст. 58–10 УК к лишению права проживать в центральных городах и ЦЧО на 3 года. Из-под стражи освобожден. Реабилитирован 04.08.1994 г. по Закону от 18.10.91 г.».

Епископ Никон был расстрелян в 1938 г. в Казанской епархии, куда его перевели с Севера. Его келейником до конца оставался отец Серафим, которого чудом не арестовали вместе с владыкой. Позже батюшка убыл в Архангельск и некоторое время служил священником при Всесвятском храме.

В 1937 г. отец Серафим был возведён в сан игумена и с того времени проходил послушание на приходах Калининской, Казанской епархий, а затем, по благословению патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (впоследствии патриарха Московского и всея Руси), до 1947 г. служил в Архангельске настоятелем кафедрального Ильинского собора. На сайте Троице-Сергиевой лавры опубликовано и такое свидетельство: «…когда началась Великая Отечественная война, отец Серафим два раза высылал Сталину по 500 тыс. рублей на танковую дивизию им. Димитрия Донского, за что получил от него две благодарственные телеграммы. Это были деньги, собранные прихожанами».

По воспоминаниям очевидцев, батюшка нередко по нескольку дней пребывал в храме в молитве за Россию. Многие отмечали его прозорливость. Несколько раз он предрекал победу советских войск в те моменты, когда обстоятельства прямо указывали на печальный исход сражения. Прихожанка Г. Царева рассказывала: «Когда состояние дел на фронте не оставляло надежд на лучшее, люди были подавлены. Отец Серафим не позволял унывать: «Молитесь, молитесь. Скоро прогонят эту нечисть». Через несколько дней пророческие слова сбылись. …Как только в городе объявлялась воздушная тревога, пожилой священник спешно шел в Ильинскую церковь и молился, пока не заканчивалась бомбежка. С фашистских самолетов бомбы падали в Северную Двину, на берег, но ни одна не упала вблизи Ильинского храма и стоявших неподалеку домов. Мы знали: это потому, что батюшка горячо молится о всех нас».

Послевоенный период жизни отца Серафима описывается так: «В 1947 г. игумен Серафим поступил в Троице-Сергиеву лавру, где до конца своей жизни нес различные послушания: был ризничим, экономом, благочинным, а в последнее время – духовником мирян лавры. Его отличали искренность и трудолюбие. Служил он истово, в чем проявлялось его глубокое благочестие. Неопустительно посещал все лаврские богослужения, начиная с полунощницы. Его часто можно было видеть причащающимся Святых Христовых Таин. В этом он находил для себя укреплявшую его неземную силу. За свою долгую жизнь отец Серафим усвоил ценное христианское качество – молиться искренно и прилежно не только о близких ему людях, но и о незнаемых, молиться о всём мiре, молиться о его мире и тишине. В личный синодик (помянник) старца, читаемый усердно и неопустительно, было вписано большое число имен. Батюшка глубоко верил, что молитва на проскомидии «за всех и за вся», а вслед за ней – и Святое Возношение на Божественной литургии, приносят всем благодатную помощь. …Неизменным своим правилом молитвы за всех отец Серафим убеждал монашескую братию в том, что молитва за ближних есть то христианское доброделание, в котором они все нуждаются и которое приносит духовное утешение и самому молящемуся».

Свидетельства о 1960-х гг. подвижника находим в книге монахини Варвары (Пыльневой): «Из монахов старшего поколения нельзя не вспомнить отца Серафима, прозванного «пушистым». <…> Чем выделялся из всех исповедующих отец Серафим? Во-первых, внешним видом. Его нельзя было спутать ни с кем. Невысокого роста, слегка согбенный, с пушистыми седыми волосами: «Божий одуванчик», – шутили мы, видя его. Но не это, конечно, обращало на себя внимание. Он… был тоже из минувшего мира «настоящих монахов». Спокойный, собранный, исполнительный, он шел на исповедь как на свое послушание. Из того, что доходило до нас от бывших у него на исповеди, можно заключить, что он трезво оценивал положение кающегося и не склонен был душевные переживания считать духовными. К таким духовникам никогда не собирались толпы почитателей… Кто-то из братии говорил знакомым: «Когда к нему в келию ни придешь, всегда он в епитрахили – молится. Откроет, скажешь нужное, и надо уходить – мешаешь ведь молитве».

Многие наши старшие современники-монашествующие были духовными чадами архимандрита Серафима и оставили о нём воспоминания. Митрополит Иона (Карпухин) рассказывал: «Архимандрит Серафим (Шинкарёв) у нас тогда еще старчиком в лавре был. Такой хороший-хороший! «Мир, – говорил, – на волоске держится, все зависит от нашего покаяния». Митрополит Тульский и Ефремовский Алексий (Кутепов) свидетельствовал об определении своего монашеского пути с помощью архимандрита Серафима: «Хотя он был немногословным человеком, но народ к нему тянулся. Вот я к нему подошел и спросил его о том, какую стезю мне избрать, и старец сказал, что мне надо поступать в духовную семинарию». Архимандрит Агафодор (Маркевич), бывший келейник духовника патриархов архимандрита Кирилла (Павлова), вспоминал об отце Серафиме как старце и духовнике патриархов: «Четвертому Патриарху служу и восьмому наместнику, а все в глазах моих стоят старцы Лаврские – и архимандрит Кирилл (Павлов), и архимандрит Феодорит (Воробьев), и схиархимандрит Серафим (Шинкарев) … Святость. Молитва. И доброе слово. Многие из ссылок возвращались, приезжали поисповедоваться, побеседовать. Патриарх Алексий I, бывали случаи, для совета приглашал батюшку. Патриарх Пимен, такого монашеского духа, тоже приезжал поисповедоваться – или батюшку Серафима вызывали, или отца Кирилла…»

Игумения Сергия (Конкова), настоятельница Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского монастыря, вспоминает: «Когда я еще была в миру, духовником нашей семьи был… архимандрит Серафим (Шинкарев). Он родом был из Курска и наречен был как раз в честь преподобного земляка. Он даже внешне был похож на Серафима Саровского, такой же согбенный, с копной седых волос. Потом, когда меня постригали, я очень хотела, чтобы меня назвали именем духовника…»

Краевед, исследователь истории Русской церкви П. Альбощий замечает, что итог земной жизни подвижника описан в некрологе подробно и трогательно: «Архимандрит Серафим (в миру Георгий Романович Шинкарев), инок Троице-Сергиевой лавры, скончался в воскресенье 9 декабря 1979 г. на 92-м году жизни. В девятом часу утра лаврский колокол известил о кончине старейшего насельника. <…> Отпевание почившего старца совершил наместник лавры архимандрит Иероним со священноиноками обители. Отец наместник произнес надгробное слово. Пели два хора: братский и хор учащихся Московских духовных академии и семинарии. Сергиевский трапезный храм, где совершалось отпевание, был заполнен молящимися. За тридцать три года неотлучного пребывания в стенах лавры архимандрит Серафим стал известен и близок многим. Это был Богородичный день – праздник иконе Божией Матери «Знамение», чтимой и любимой архимандритом Серафимом. Похоронен был отец Серафим на Северном городском кладбище в Сергиевом Посаде. В 1990-х гг. останки архимандрита Серафима были перенесены на братское кладбище в с. Деулино».

В 2015 г. родственница архимандрита Серафима Н. Г. Шерстнёва