Боги войны 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

Я приказал матросам вооружиться и привести пленников.

— Сколько ты хочешь за них? — спросил великий комтур, пока мы ждали.

— Стандартную цену за простых рыцарей — три тысячи хальбшотеров за каждого, — ответил я. — Заберешь сразу всех, сделаю скидку в десятую часть и еще скину двадцатую, как старому знакомому. Останется… — я посчитал в уме: — … двенадцать тысяч семьсот пятьдесят. Округлим до двенадцати с половиной.

— Это очень большие деньги, — засопев, произнес он.

— Так и орден у вас не бедный, и рыцари ему нужны позарез, — напомнил я и сообщил: — Здесь есть купец из Данцига, готовый заплатить столько. С вас он возьмет все пятнадцать тысяч.

На самом деле купец хотел скидку в тридцать процентов, но я не согласился, потому что Михаэль Мочениго обещал подогнать еще одного, который со дня на день должен был вернуться в Любек.

Привели пленных под охраной. Они узнали великого комтура и взбодрились. Стоя на главной палубе, смотрели на нас, сидящих за столом, снизу вверх и с надеждой, что вот-вот их мучения закончатся.

— Кто приказал напасть на судно нашего друга? — строго спросил Конрад фон Лихтенштейн.

— Комтур Фридрих фон Боппард, — ответил пленник, раненый ниже ключицы, и, упреждая следующий вопрос, добавил: — Он погиб после первого выстрела кулеврины.

— Царство ему небесное, хвастливому дураку! — перекрестившись, молвил великий комтур, после чего попросил: — Не отдавай их никому. Я договорюсь с данцигскими купцами, чтобы дали деньги на выкуп.

На следующее утро на шхуну прибыл невысокий худощавый верткий купец лет сорока семи в желтой шапке с пучком пестрых фазаньих перьев, алом шелковом пурпуэне и красных пуленах с длинными острыми носами, загнутыми назад. Благодаря одежде, издали был похож на юношу, а вблизи на дряхлеющую кокотку. Я видел его на пиру в Данциге после турнира. Яркая личность в смысле цветовой гаммы.

Поздоровавшись, он представился купцом Вильгельмом Крюгером и сообщил:

— Великий комтур Конрад фон Лихтенштейн попросил меня заплатить тебе двенадцать с половиной тысяч хальбшотеров (почти тридцать девять килограмм) за освобождение пяти рыцарей. Он сказал, что ты новгородский купец. Я могу выписать тебе вексель на Якоба Врезе. Знаешь такого?

— Конечно, знаю, — ответил я, — но деньги мне нужны здесь и сейчас. Мне надо закупиться товаром на обратную дорогу.

Денег у меня хватало, но не говорить же ему, что я не тупой лох.

— Можно и здесь, но не серебром. У меня нет столько с собой, а брать в долг невыгодно. Договорись с продавцами, и я расплачусь с ними векселями, — предложил купец.

— Уже договорился. Можем прямо сейчас и сходить к ним, — сказал я и приготовился выслушать отмазку и послать его.

— Пойдем, — тут же согласился он.

Надо же так обмануться — принять делового человека за мошенника! Порой то, что блестит ярко, является драгоценным металлом.

Мы обошли с ним трех купцов. У одного я купил пять ластов (десять тонн) каменной соли в бочках. Тара была не нужна мне, собирался перевезти насыпью, но продавец-немец не понял меня. Она же намокнет и станет грязной. Я подумал, что, действительно, пора расставаться со средневековыми замашками, и купил соль в бочках. Вильгельм Крюгер заплатил за меня векселем, который взяли без раздумий и оговорок. Следующими были два оптовых торговца тканями. В последнем случае мне надо было доплатить.

— За остальное могу сегодня рассчитаться векселем Джакомо Мочениго или придется подождать два дня, — предложил я. — Продал ему товар. Пообещал привезти деньги послезавтра.

Венецианец сам мне предлагал сделать так, но я подозрительно относился к векселям любекских купцов. Серебро надежнее. Наверное, налички у него не хватает, а брать в долг, платить проценты не хочет, вот и попросил подождать, пока перепродаст товар.

— Безусловно, — тут же согласился продавец, пожилой мужчина в черном, похожий на мрачного монаха, и спросил: — Это ты продаешь ему стекла для окон?

— Да, — подтвердил я.

— Готов купить их на десятую часть дороже, — предложил он.

— Так это ты их привозишь⁈ — удивленно воскликнул Вильгельм Крюгер и тут же перешел к делу: — Я заплачу на четверть больше! Привози в Данциг, спроси меня. Тебе каждый покажет мою контору. Если меня не будет, я предупрежу сына, чтобы заплатил за товар.

— Может, следующий рейс сделаю в Данциг, — сказал я.

Проблема с пленными рыцарями решена. Если на меня и затаили обиду, то пока тихо держат камень за пазухой. Значит, можно и туда смотаться. Это и ближе, и выгоднее. Мы обговорили примерные сроки моего прибытия в Данциг, количество товара и цену. После этого я сходил к Джакомо Мочениго и взял у него векселя на большую часть долга, которыми расплатился за ткани и бронзу, олово и свинец в слитках. В Новгороде острая нужда в любых металлах, а в Любек их привозят из глубины материка. Откуда — помалкивают. Предполагаю, что добывают в горах Гарца.

Соль и металлы погрузили на дно трюмов. Рядом с ними разместили трофейные доспехи и оружие. Здесь продавать их невыгодно, своих хватает. Немцы уже вырвались вперед в производстве предметов из разных металлов. Рукастая нация, не отнимешь. Им бы предусмотрительности добавить за счет уменьшения жадности — и получились бы идеальные соседи и деловые партнеры. К сожалению, эти две черты характера живут на разных планетах.

43

На обратном пути в Нарвской губе опять обнаружили много лодок разного размера. Не знаю, были ли это рыбаки или рыцари опять собрались за добычей, но, завидев нас, они дружно рванули к берегу. Там и пережидали, пока шхуна с попутным северо-западным ветром пройдет мимо. Урок усвоили. За битого немца можно трех небитых давать.

Мы сделали остановку у безымянного острова возле устья Невы, набрали фосфоритов. Весной на меня вышел Тимофей Юрьевич, один из посадников, и предложил после сбора урожая купить без права на лесной участок с бортями деревню Кунино, расположенную верстах в шести-семи от города на дороге в мою Мшагу. Там семнадцать жилых домов и восемь брошенных. Доход от полей и лугов мизерный, никто не хочет работать на земле, когда рядом большой город. Вот посадник и решил переложиться в торговлю. Я согласился. У меня два сына. Благодаря хорошей родословной и деревням, они и их дети будут числиться боярами. Это им пригодится, когда Новгород будет захвачен Московским княжеством и заморская