Боги войны 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

точно не будет, и объявил: — Я предупрежу, чтобы арестовали товары Вильгельма Крюгера, если появится в Любеке, и ждали, когда прибудешь ты. Сколько потребуется, столько и подождем. После чего ваше дело будет разбирать наш суд. Как он решит, так и будет.

Я уверен, что суд решит так, как скажет глава купеческой гильдии, для которого, как надеюсь, богатый и воинственный новгородец важнее, чем проходимец из враждебного государства.

После чего мы с отцом и сыном Мочениго отправились на шхуну. По пути сообщил им, что и сколько привез, договорились о ценах. Я решил не гнаться за прибылью, а вести дела с надежным, проверенным, деловым партнером.

— Только никаких векселей! — потребовал я. — Не сомневаюсь в вашей честности, а просто боюсь с ними связываться. Не дай бог случится еще что-нибудь — и со мной никто не будет торговать!

— Я тебя понимаю, — заверил Мочениго-старший, хотя по лицу было заметно, что мое требование ему не по душе, и нашел выход: — Договаривайся с продавцами, а я буду платить им и вычитать эту сумму из моего долга.

— Такой вариант мне подходит, — согласился я.

Так мы и сделали. Джакомо Мочениго забрал весь товар, который я привез. Что-то продал быстро, что-то не успел до моего отхода. Я находил нужный мне товар — каменная соль, металлы, ткани, вино, пшеничная мука, детские игрушки — договаривался с продавцом, после чего приходил Микаэль Мочениго с векселем, и купленное доставляли к борту шхуны. Через шесть дней при северо-западном ветре мы отправились в Новгород. Я решил не ждать, когда в Любеке появится Вильгельм Крюгер. Если все-таки приедет, пусть он ждет меня.

47

Обратный путь был всего на два дня дольше. Шхуну разгрузили и вытащили на берег до следующей навигации. Прошлогодние кильблоки дождались ее. Они ведь обеспечат непыльной работой двух жителей Ладоги, поэтому никто и не утащил.

Можно было бы сделать еще один рейс на Любек, но я решил не жадничать. Потерянное в Данциге я отбил и даже заработал прилично. Нечего шляться по морю осенью, когда сыро и холодно. Лучше посижу в своем теплом и уютном доме в мягком кресле у камина с бокалом венгерского белого вина в руке. Буду отхлебывать помаленьку, наслаждаясь интересным вкусом, глядя на пламя и слушая постреливание березовых поленьев. Мимо будет проходить жена и что-то спрашивать, а я буду отвечать невпопад, как заведено в благополучных семьях. Когда станет скучно, поеду на охоту со сворой собак, которых у меня уже семь штук. Стараюсь продавать всех щенков, но какой-нибудь да приглянется, оставляю.

Работа мастерской налажена. Одни производят изделия из стекла, другие отделяют сильвин от галита. И то, и другое улетает. В Новгороде еще много купцов из Тверского, Московского и Рязанского княжеств. Разъедутся перед холодами, а потом кое-кто вернется по санному пути. Все хотят разбогатеть.

В деревнях собрали урожай и посеяли озимые. Действовали строго по моим указаниям. Я теперь для них авторитет. Кто меня слушает, тот собирает большой урожай даже в такой плохой год, как этот.

Съездил на освящение новой церкви. Теперь Мшага стала селом и духовным центром округи. Поп был молодой, немного за двадцать, тщедушный и сладкоголосый. Видимо, старшие товарищи не захотели ехать в такую глухомань. Зато попадья, поповна (дочь попа), была рослая и широкобедрая, успевшая родить пятерых детей. Она быстро построила Федора Кривого, дав понять не только ему, кто отныне будет заправлять в селе. При этом со мной общалась подобострастно. Как-никак это я помог ее мужу обзавестись приходом и обеспечил ее домом и уважением сельчан. Как она думает, могу и потребовать заменить священника. Сказал ей, чтобы не лезла в полевые работы, на пасеки и мельницу. Побожилась без колебаний. Значит, обязательно сунет нос в то, в чем не разбирается. Предупредил Федора Кривого, чтобы не заводился с ней, но и в дела не давал вмешиваться. Если попадья будет наглеть, пусть пригрозит, что скажет мне, но не часто, иначе перестанет бояться.

Все лето наши соседи пытались нагнуть друг друга. В Московское княжество перешел на службу вместе со своей дружиной Свидригайло Ольгердович, кузен Витовта. Они не поделили Витебск. Король польский Ягайло Ольгердович, вассалами которого являлись оба, отдал этот город на кормление своему сокольничему Федору Весне. Свидригайло Ольгердович убил его и захватил город. Тогда король приказал кузену Витовту и младшему брату Скиргайло Ольгердовичу отбить этот город у другого своего младшего брата, что они и сделали. Поскольку большинство литвинов пока что православные, проблем с приемом на службу не было, даже несмотря на то, что сам Свидригайло принял католичество. Перебежчику и его боярам дали на кормление Владимир, Переяславль, Юрьев, Волок, Ржев и половину Коломны. Витовту это не понравилось. Московская и литовская армии встретились на реке Угре, где простояли двенадцать дней каждая на своем берегу и в середине сентября подписали мирный договор.

Пока они играли в гляделки через реку, Едигей, беклярбек (наместник) Золотой орды, менявший ее ханов, как перчатки, захватил город Брянск, которым ранее владел Свидригайло Ольгердович. Разорив Брянское княжество, двинулся на Москву. Иван Дмитриевич, князь московский и отважный, сбежал в Кострому якобы собирать армию, оставив защищать столицу дядю Владимира Андреевича и двух своих младших братьев Андрея и Петра. В конце ноября Москва была осаждена.

Новгородцы обрадовались этому, потому что жадный московский князь порядком достал их. Правда, торжествовали недолго, потому что ордынская армия, разделившись на отряды, принялась грабить всех подряд, в том числе Тверское княжество, продвигаясь все дальше на северо-запад, в сторону Новгорода. Богдан Абакумович, заступивший первого сентября на пост степенного посадника, приказал ратным людям готовиться к походу, а горожанам заняться укреплением крепостных стен, подготовиться к осаде. Каждая куртина и башня закреплены за улицей или частью ее. У каждого мужчины есть штатное место на случай обороны города, расположенное рядом с домом. Он подчиняется десятнику, назначенному из городских стражников. Обычно зимой, когда дел мало, проводят учения. Меня не привлекали, потому что командую особым подразделением.

Зато меня позвали на совещание посадников, тысяцкого и князя. Последнюю должность сейчас занимает Лугвений (новгородцы называют его Симеоном) Ольгердович, родной брат Свидригайло, ушедший от Витовта в прошлом году. Их мать Ульяна, дочь тверского князя, родила шестнадцать детей. Лугвений шестой по счету и четвертый из сыновей. Свидригайло — пятнадцатый/девятый. Есть женщины в русских теремах! Нынешний новгородский князь светловолос и высок ростом, почти с меня. Борода клином. Недавно ее подравняли. Одет во что-то среднее