Боги войны 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Жаль! Было бы неплохо захватить замок! — расстроенно произнес Вацлав Коранда.

— Неподалеку от замка сотня моих воинов. Придется подождать, когда они доберутся сюда, — проинформировал я.

— И можно послать гонца в Табор за помощью! Отсюда до него всего миль пять-шесть! — загорелся мой собеседник.

— Тоже можно, — согласился я.

Вслед за ним поднялся второй узник, перекрестился и вытер кулаком слезы, третий, четвертый… Всего их сидело в подземелье тридцать два. Некоторые были так грязны, что напоминали шахтеров после смены.

В детстве, оказавшись летом возле шахтоуправления, мы обязательно заходили попить бесплатной газировки. Она текла из нескольких обычных кранов, нависающих над раковинами. Если ехали на ставок, как у нас называли пруды, набирали еще и в алюминиевые фляги, точно такие же, какие были у шахтеров. Поднявшись на гора́, они проходили мимо нас с лицами, покрытыми черными пятнами и разводами угольной пыли, а когда говорили или смеялись, зубы казались неестественно белыми. Некоторые сливали в раковины остатки выдохшейся газировки, чтобы сдать флягу пустой, после чего шли в раздевалку, где снимали грязную робу и отдавали в стирку банщицам, пожилым женщинам, а сами голяком шли мыться.

— Вы можете прямо сейчас покинуть замок и разойтись в разные стороны или остаться и помочь захватить его. Лучшей благодарности Ольдржиху за то, что держал вас в темнице, не придумаешь. Решайте сами, мне без разницы, — сказал я.

Соврал, конечно. Во втором случае будут богатые трофеи. В этом замке прячут свои сокровища местные магнаты. Сюда перевез все ценное аббат Святомир из Милевского монастыря, расположенного неподалеку, который, говорят, до войны был одним из самых богатых во всей Богемии.

— Что тут решать⁈ — воскликнул Вацлав Коранда. — Конечно, останемся!

Наверное, не все были согласны с ним, но возразить никто не осмелился.

— Тогда выберите одного человека. Я отведу его к своим людям, дадим коня, и поскачет в Табор за подмогой. Потом я вернусь со своими людьми, поможем удержать башню, — предложил я.

Освобожденные узники сразу посмотрели на самого старого и дохлого из них. Он не возражал. Уж точно уцелеет и постарается больше не попадать в темницу.

Его спустили на веревке, связанной из нескольких, найденных на среднем ярусе, где хранилось снабжение. Я соскользнул следом. Остальные, разобрав трофейное оружие, остались на верхнем ярусе башни, готовые биться насмерть. Приказал им не высовываться и не проявлять самодеятельность, пока не вернусь. Успеют повоевать. Помощь придет не скоро.

Подчиненные уже заждались меня. Я отправил их вместе с гонцом, чтобы довели до нашей стоянки и дали коня. Я слышал, как он проскакал по дороге к реке, пересек ее по броду и погнал дальше на восток. Наверное, слышали и часовые на надвратной башне. Мало ли кому ночью не спится⁈ Один из подчиненных остался охранять лошадей, а девятеро пришли к замку. Мы по очереди поднялись наверх по веревке с мусингами и спрятались во второй башне. Собаки гавкали несколько раз, услышав нас, но никто не пришел проверить, на кого именно. На наше счастье большинство людей не доверяют этим животным настолько, насколько те заслуживают. Впрочем, среди собак тоже хватает трусов, истериков и тупиц. Часто они по характеру, а иногда и внешне неотличимы от хозяев. Иногда задаю себе вопрос, а не похож ли я на бестолковую блондинку, как мои салюки⁈

Мои люди принесли еду, которую мы взяли в дорогу, угостили бывших узников, которые ели жадно, давились. В подземелье их кормили раз в день, кидая черствый хлеб и сырые овощи и опуская на веревке деревянную бадью с речной водой. В очередной раз убедился, что некоторые люди удивительно живучи, никакая зараза их не берет.

Ждать пришлось долго. От скуки хотел наведаться в надвратную башню и вырезать там часовых, но вспомнил о собаках. Мимо них бесшумно не прокрадешься. Одну еще можно обхитрить, но здесь их не меньше трех. Какая-нибудь да учует.

Приближение большого отряда мы услышали не меньше, чем за километр. Казалось, что табориты специально производили как можно больше шума, чтобы запугать гарнизон замка. На надвратной башне сперва не реагировали, предположив, что пройдут мимо. К тому времени небо уже начало сереть, видимость стала лучше. Только когда большая часть отряда остановилась напротив ворот замка и начала спешиваться, часовые заколотили часто одной железякой о другую. Меньшая обогнула замок, остановилась напротив второй башни. Видимо, в надвратной или возле нее было караульное помещение, потому что во дворе послышались голоса многих людей. Хлопнула дверь и в донжоне. Кто-то на немецком языке спросил, что случилось, и, услышав о прибытии еретиков, скомандовал разойтись по боевым постам.

На сторожевом ходе со стороны донжона появились пять арбалетчиков. Наверное, их место было на верхней площадке второй башни. Дверь была гостеприимно распахнута. Я стоял внутри башни в темноте и хорошо видел силуэты арбалетчиков, шедших цепочкой. Начал с переднего. Стрелял из лука. Не знаю, слышны ли были им тихий скрип плеч и хлопки тетивы по наручу, но поняли, что впереди смерть, только после того, как продырявил третьего.

— Йозеф, придурок, куда стреляешь⁈ — заорал четвертый, подхватив падающего соратника, который шел впереди него, и сам получил стрелу в лицо.

Замыкающий не стал выяснять, что случилось с Йозефом, развернулся, собираясь удрать, и получил стрелу в спину. Больше никто не появлялся на этом участке крепостного хода. Зато много их было на верхней площадке донжона и в нем самом у бойниц. Стреляли из арбалетов по таборитам, которые, спешившись на берегу реки, бежали к веревке с мусингами, висевшей на стене у второй башни. Меткие ребята. Не зря жалованье получали. И невнимательные. Я завалил из лука двоих на верхней площадке донжона, которые попытались помешать таборитам подниматься по веревке с мусингами. Чуть сам не поплатился за невнимательность — болт прошел слева рядом с моей головой. Скорее всего, арбалетчик через амбразуру в донжоне заметил вылетающие стрелы, а меня не видел, поэтому выстрелил наугад.

Я тоже не видел его, но пулять стрелы наугад не спешил. Подождал, когда еще один болт полетит в таборита, поднимавшегося по веревке, засек в уме примерное время между выстрелами. Моя стрела залетела в амбразуру в тот момент, когда из нее отправили следующий. Попал или нет, не знаю, но больше оттуда не стреляли.

Табориты вместе с бывшими узниками организовали еще четыре веревки. Несмотря на обстрелы и потери, еретики с упорством муравьев поднимались на стену