Фарфоровая луна - Джени Чан

– Я попытаюсь, но ничего не могу обещать, Полин. Договорились?

– О большем я и просить не могу, – вздохнула она. – Это решение он принял с той же целью, с которой поступил в университет и записался в трудовой корпус. Так что все, что мы можем сделать, – это попытаться.

– Позволь мне закончить с этими фотографиями, и потом мы можем сходить на обед.

Анри прикрепил еще два снимка к проволоке, протянутой над раковиной. Он остановился, чтобы рассмотреть фото, и покачал головой.

– Это снимки для твоей газеты? – поинтересовалась Полин.

Склонившись над подносом с длинными щипцами в руке, Анри поднял глаза.

– Нет. Моему редактору такие фотографии ни к чему. Это не то, чего хотят видеть читатели. Однако без них мой отчет о том, что здесь происходило, будет неполным.

Полин подошла, чтобы разглядеть снимки. Издалека ей сначала показалось, что на фотографии запечатлена лошадь. Но стоило Полин присмотреться, как она поняла, что животное было мертво. Лошадь лежала на земле, подняв ноги и разинув пасть в предсмертной судороге. Ее нижняя часть была прикрыта телом солдата. На другом снимке китайцы с мрачными лицами стояли у воронки от бомбы. Еще на одном фото было запечатлено, как рабочие пробираются между колючей проволокой, разрезают ее и снимают.

– Ты лазил в окопы ради этих снимков, Анри? На нейтральной полосе за колючей проволокой? Как ты получил разрешение?

– Один бригадир одолжил мне свою запасную форму, – поведал Анри. – Его отряд укреплял траншеи за Аррасом. Никто даже внимания не обратил на очередного китайца. Не все фото оттуда настолько ужасны. У меня есть милые снимки. На одном рабочие пропалывают огород, а на другом один из них насвистывает своему воробью, которого приручил. Я пытался написать статью об увиденном. Но не смог. И до сих пор не могу. – В голосе Анри послышались нотки отчаяния. – Я пытался сделать это и трезвым, и пьяным. Мне довелось увидеть кошмар, который я вряд ли когда-нибудь забуду. Не могу заставить себя написать об этом.

Он опустился на табурет и вновь устремил взгляд на снимки. Полин видела, как дрожат руки Анри, даже несмотря на то, что он опирался ими о стол.

– Анри, – Полин положила обе ладони поверх его рук, – тебе не нужно писать эту статью прямо сейчас. Дай себе время. Отвлекись на что-нибудь другое. Есть столько всего, о чем ты мог бы написать.

– Никто, кроме меня, не удосужится написать о людях. Вот почему я должен проявить эти снимки и отправить их отцу. Он посмотрит на них и поймет, каково это – быть здесь. Отец сохранит фото до тех пор, пока я не буду готов снова вспомнить этот кошмар. И даже если у меня никогда не будет достаточно смелости взглянуть страху в глаза, эти фотографии – способ показать всему миру, каково пришлось нашим соотечественникам. Если только мир вообще захочет слушать.

Темные глаза Анри блестели в этом обволакивающем красном свете. Они долго сидели в тишине, не произнося ни слова. Его руки не отпускали ее рук, даже когда дрожь прекратилась. Затем Анри притянул Полин к себе.

Камилль

Камилль оставила завтрак для Полин на кухонном столе и приложила записку к полотенцу и воде для умывания. Она подумала, что какое-то время лучше будет держаться на расстоянии. Хотя какой в этом вообще был смысл? Планы Камилль все равно не изменились. Она собиралась навестить Фрэнсис на выходных и попросить ту о помощи. По дороге домой после работы Камилль натянула шарф до носа и спрятала руки под мышки, чтобы согреться. Дождь прекратился, а небо наконец прояснилось.

Когда она вернулась домой, Жан-Поль сидел за кухонным столом, пол вокруг него был завален тряпками и банками с кремом для обуви. Он неторопливо и сосредоточенно начищал свои ботинки. И тут Камилль увидела то, что ожидала меньше всего.

Синяя металлическая банка, украшенная гирляндами роз.

Она быстро повесила пальто на вешалку у двери, стараясь всеми силами подавить страх и подступающую тошноту. Камилль откашлялась, чтобы голос звучал ровно.

– Жан-Поль, оставь ботинки. Я почищу их после ужина.

– Я почти закончил, – ответил он, не поднимая глаз. Он продолжал водить по бокам своих сапог. – Наша китаянка будет ужинать с нами?

– Не знаю. Когда я ушла на работу, она еще спала.

Камилль разожгла угли в топке, добавила немного воды в остатки рагу и поставила его на плиту разогреваться. Она накрыла на стол, не прекращая при этом ожидать удара.

– Иди сюда, – сказал Жан-Поль, похлопывая по стулу рядом с собой. – Сядь.

Он поставил перед Камилль железную банку из-под печенья. Ее сердце на мгновение замерло, а когда вновь забилось, в ушах оглушительно застучала кровь.

– Я обнаружил это в погребе, когда искал тряпки, – сообщил Жан-Поль, снимая крышку.

Он высыпал содержимое на стол. Ее деньги. Все, что ей оставили родные, все, что удалось скопить: банкноты и золотые наполеоны, драгоценности. Почему Жан-Полю именно сегодня взбрело в голову почистить ботинки?

Камилль размышляла над тем, стоит ли признаться в том, что все это время она была в курсе о существовании этой банки.

– Эти украшения принадлежали моей бабушке. – Она прикоснулась к одной из сережек.

Банка была чистой. Камилль вспомнила о темном пыльном уголке, где прятала свои сокровища. Может, она забылась и вытерла жестянку фартуком, когда последний раз подкладывала туда деньги? Поэтому Жан-Поль понял, что она была целенаправленно спрятана, а не забыта кем-то.

– Откуда у тебя эти деньги? И почему ты спрятала их от меня? – Жан-Поль говорил нарочито спокойно, но Камилль видела, как его руки сжимаются в кулаки.

– Наверное, эти украшения и деньги принадлежали бабушке. Ближе к концу жизни у нее были серьезные проблемы с памятью, и она прятала вещи в странных местах. Я нашла эту банку на днях и оставила там на случай, если она нам когда-нибудь пригодится.

Камилль надеялась, что это его успокоит. Она не могла допустить, чтобы Жан-Поль что-то заподозрил.

Он схватил ее за плечи и толкнул к стене.

– У тебя не должно быть от меня секретов, – прорычал Жан-Поль. – Что еще ты скрываешь от меня? Признавайся.

– Ничего, Жан-Поль, – покачала головой Камилль. – Мне не в чем признаваться.

Пощечина. Самая сильная из всех, что она когда-либо получала.

– Думаешь, я позволю нашей семье нуждаться в деньгах? – сказал он. – Как ты думаешь, почему я беру все эти дополнительные смены? Почему, по-твоему, горбачусь в ремонтных мастерских вдали от дома? Почему занимаюсь бизнесом с Марселем?

В итоге все оказалось не так уж и плохо. Камилль ожидала худшего.

Ужин прошел в молчании. Содержимое синей жестяной банки валялось на столе, словно обвинение. Жан-Поль промокнул остатки рагу со дна своей миски. Камилль отнесла пустую тарелку к плите, помешала рагу и налила еще одну порцию для Жан-Поля.

У Камилль страшно закружилась голова, а виски пронзила колющая боль. Как ей удастся так быстро раздобыть еще денег? Камилль начала откладывать еще до встречи с Тео, чтобы в один прекрасный день сбежать. Она надеялась, что Жан-Поль не заподозрит, для чего именно предназначались эти деньги.

– Тебе понравилось рагу? – спросила Камилль, когда муж опустошил вторую миску.

Жан-Поль пренебрежительно отмахнулся. Он был сыт. Камилль знала, что муж никогда не жаловался только на ее стряпню. Жан-Поль в принципе никогда не позволял еде пропадать попусту. Даже черствый хлеб он макал в суп или кофе. Прежде чем выбросить буханку, та должна была покрыться плесенью. И даже тогда Жан-Поль срезал испорченную часть и поджаривал остальное.

Жан-Поль забрал деньги, а драгоценности оставил.

– Мы не станем продавать украшения твоей бабушки. Когда-нибудь они тебе понадобятся, – сказал он, встав из-за стола. – Мы с Марселем договорились о крупной сделке на эти выходные. Завтра приедет наш поставщик. Эти деньги очень пригодятся.

И вот так по мановению волшебной палочки настроение Жан-Поля вновь улучшилось. В очередной раз Камилль