Фарфоровая луна - Джени Чан

Жан-Поль зашнуровал ботинки и снял с деревянного крючка зеленое пальто и шляпу, которые когда-то принадлежали Огюсту. Камилль было крайне неприятно видеть на муже одежду отца.

– У меня встреча с Марселем, – предупредил Жан-Поль, наматывая на шею коричневый шарф, который Камилль много лет назад связала для отца. Он, весело насвистывая, вышел за дверь.

Камилль облокотилась о раковину. Где же ей снова раздобыть столько денег? Времени оставалось меньше месяца. Она не знала, сколько простояла так, прежде чем услышала скрип садовой калитки.

Полин вернулась. Но на кухню она не зашла.

Камилль не сводила глаз с часов, висящих над кухонным камином, пока мыла посуду. Она прождала полчаса, но Полин так и не зашла. Не желая больше томиться в ожидании, Камилль накинула шаль и вышла в залитый дождевой водой сад. Ночь была холодной, дождь превратился в слякоть. Она постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла в садовый домик.

– Мне ничего не нужно от Тео, – сказала Камилль, едва переступив порог. Полин даже отреагировать не успела. – Но если ты хочешь, чтобы я исчезла из его жизни, то должна мне помочь.

Полин немного испугалась, но затем испуг обратился в сомнения.

– Какая именно помощь тебе нужна?

– Деньги. Я хочу уехать из Нуаеля. Одна. Тогда я точно исчезну из его жизни.

– Деньги, – повторила Полин. – Если тебе настолько плевать на Тео, что ты готова бросить его ради денег, то почему сама не признаешься ему в этом? Не скажешь прямо в лицо, что между вами все кончено?

– Он не поверит мне. Тео знает, как сильно я его люблю. И именно по этой причине я должна уехать. Это маленький город, Полин. Жан-Поль узнает рано или поздно.

И Тео окажется в опасности.

– Но откуда мне знать, что ты не уговоришь его уехать вместе с тобой? Что вы не исчезнете вместе?

– Вдвоем мы будем слишком бросаться в глаза. Француженка и китаец? Нас очень быстро вычислят. Жан-Поль не должен найти меня. Никогда.

– Я отдам тебе все деньги, что у меня есть. Но их не так много, – сказала Полин. – Как только я вернусь в Париж, вышлю тебе еще. Но если только ты меня не обманываешь.

– Мне не нужны твои деньги. Я просто хочу, чтобы ты помогла мне кое с чем. – Камилль достала из кармана фартука тканевый сверток и положила его на кровать. Белый фарфоровый кувшин. – Ты сказала, что это ценная вещь. Твой дядя купит его?

Полин села на кровать и деловито оглядела кувшин.

– Все зависит от того, сможет ли он его продать. Клиенты дяди привередливые. Но то было до войны. А сейчас кто знает.

– Прошу, Полин, скажи, сколько он может стоить? Сколько бы ты дала?

– Если это кувшин династии Тан, то, если не ошибаюсь, пару лет назад дядя продал похожую вещь за пятнадцать сотен франков.

Камилль ахнула. Это больше, чем годовая зарплата почтового служащего.

– Я не так хорошо разбираюсь в антиквариате, как дядя Луи, – добавила Полин, – поэтому могу ошибаться. Однако есть причины, почему я считаю эту вещь столь ценной. – Полин провела пальцем по глазури.

– Цвет не чисто-белый, в нем есть сероватый оттенок, что характерно для изделий седьмого века. Спустя сотню лет чисто-белая глазурь превращается в кремовую. – Она перевернула кувшин и показала Камилль. – На дне отсутствуют какие-либо императорские символы. Их начали наносить на керамику, изготовленную в императорских печах, только с четырнадцатого века. Наверное, мой дядя нашел бы еще больше подтверждений ее истинной ценности, но это все, что я могу сказать.

– Возьми его с собой в Париж и продай.

– Ты настолько мне доверяешь?

Камилль наклонилась и взяла кувшин из рук Полин.

– Да, потому что ты хочешь, чтобы я исчезла из жизни Тео.

Она завернула кувшин в ткань и протянула девушке.

– Завтра я увижусь с Тео, – сообщила Полин. – Он не знает, что я догадалась о вашей связи. О женщине, ради которой он был готов умереть. Или же, по крайней мере, притвориться мертвым.

– Я никогда не хотела, чтобы он причинил тебе такую боль, – сказала Камилль. – Ты – его семья.

– Что ты собираешься делать, когда встретишься с Тео? Сможешь ли не выдать себя?

– Я хорошо умею скрывать свои чувства. За годы брака с Жан-Полем успела этому научиться, – усмехнулась Камилль. – Когда завтра увидишь Тео, скажи ему, чтобы сюда не приходил. Я не знаю, где будет Жан-Поль, поэтому это слишком рискованно.

Камилль слегка запнулась, когда произносила последние слова. Только эта незначительная деталь выдавала ее отчаяние. Однако, несмотря ни на что, спина Камилль была прямой как струна, а взгляд решительным и непоколебимым. Полин поняла, что француженка всерьез намерена покинуть Нуаель. Покинуть Тео.

Глава 18

Суббота, 9 ноября 1918 года

От ледяного дождя и ветра определенно была некоторая польза. Горожане, сгорбившись под своими зонтами, спешили как можно скорее укрыться и совсем не обращали внимания на Полин. Сегодня была не просто суббота. Перемирие подпишут через два дня. В новостях заявили, что немецкая делегация уже ступила на территорию Франции под белым флагом. В магазинах и кафе, расположенных на единственной главной улице города, царило оживление. Люди предвкушали скорейшее окончание войны, в честь чего витрины и окна домов ярко сияли. На прилавках булочной и бакалеи в преддверии столь замечательного события появилось больше продуктов. Полин купила копченую колбасу, сыр, хлеб и два килограмма сушеных абрикосов. Тот факт, что китаянка прекрасно владеет французским, одновременно позабавил и удивил продавцов.

Солдаты и гражданские уже начали праздновать, хотя многие все еще сомневались, стоит ли радоваться раньше времени. Ведь они пережили годы тяжелых испытаний, потеряли мужей, отцов, сыновей и братьев. Только когда смолкнут пушки и зазвонят колокола, эти люди поверят, что война наконец завершилась.

Когда Полин подошла к маленькой церкви, было уже за полдень. Моросящий дождь превратился в холодный туман. Полин стояла во дворе храма под поникшими ветвями дуба. На ней был дождевик с капюшоном, который Полин обнаружила висящим на двери садового домика. Вещь куда более практичная, чем ее шляпка с вуалью. Из церкви вышли люди, на ходу раскрывая зонтики. Сквозь порывы ветра доносились прощания и обрывки разговоров.

Знакомая фигура свернула на тропинку, ведущую к церкви. Полин все еще не могла решить, злится ли она на Тео или радуется, что он жив. Однако после поездки в Вимрё и разговора с Камилль, ей скорее было его жаль.

– Сейчас дождь начнется, – сказал Тео, не сбавляя шага. – Пойдем в кафе.

– Анри работает у фотографа, поэтому давай сначала заглянем туда. А потом втроем отправимся к Камилль на ужин. Я думаю, ты хорошо знаешь туда дорогу.

Тео едва не споткнулся.

– Значит, ты знаешь… про Камилль.

– Да, и она просила не ходить к ней прямо сейчас. Камилль не знает, в городе ли Жан-Поль или уехал. Ты можешь заглянуть в садовый домик, чтобы увидеться со мной. Но к дому подходить даже не думай.

Колокольчик над дверью звякнул, когда Полин распахнула ее и вошла в фотоателье. Она поприветствовала месье Антуана, который фотографировал австралийского солдата перед новым фоном. Хозяин указал ей в сторону лаборатории, где Полин и Тео уже ждал счастливо улыбающийся Анри.

– А ничего, что ты так свободно разгуливаешь по городу? – спросил он Тео. – Тебя кто-нибудь видел?

– Не думаю, да это и неважно, – отмахнулся тот. – Все знают, какой бардак у нас творится с бумагами. Дублируются имена, неправильно записываются идентификационные номера, теряются отчеты о смерти и ранениях.

Анри положил в лоток еще один снимок, и Тео сел за стол, чтобы посмотреть, как проявляется фотография. На бумаге начал медленно проступать китайский рабочий, торжественно смотрящий в камеру. Анри взглянул на часы и указал большим пальцем вверх. Тео все понял и сразу же перенес снимок в стоп-ванну. Как только снимок прикрепили