Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

замка. Одни шли по сторожевому ходу к донжону, другие — к надвратной башне, третьи спускались во двор, где произошла короткая и горячая схватка. Я помог захватчикам, завалив из лука пару копейщиков и ранив одного в правое плечо. Выронив оружие, он взмолился о пощаде, но тут же лишился головы, которую снесли мечом.

Из донжона еще постреливали арбалетчики, когда в замок через распахнутые ворота вломилась основная часть прибывших таборитов. Они, используя в роли тарана обычное бревно, вышибли толстую дубовую дверь, ведущую в донжон со сторожевого хода. Какое-то время изнутри слышались крики, в том числе женские, а потом затихло. Пленных не было.

Вместе с подчиненными и Вацлавом Корандой, которого я попросил быть рядом, чтобы нас не перебили случайно или не очень, я спустился во двор замка. Там уже праздновали победу, выкатив из винного погреба по бочке пива и вина. Выдрав верхнюю крышку, зачерпывали, полоща руки и рукава одежды, самыми разными сосудами, включая глиняные кувшины, которые пускали по кругу. Я разрешил артиллеристам присоединиться к ним, только одного отправил в лес за нашими лошадьми. Моих подчиненных похлопывали по плечу и спине и хвалили на чешском языке за отвагу, помощь в захвате замка, спасение заключенных. В ответ слышали русскую речь и делали вывод, что чехи и новгородцы — братья навеки веков. Не стал говорить, сколько раз их потомки предадут русских, чтобы выслужиться перед немцами, получить право считаться неславянами.

49

Разграбление замка Пршибенице и Пршибенички здорово обогатило нас. Гарнизон второго сбежал, узнав, что захвачен первый, прихватив большую часть хранящихся там сокровищ. Табориты щедро поделились с нами захваченными трофеями, отдав золотые и серебряные культовые предметы из Милевского монастыря. Как догадываюсь, многие из них, несмотря на браваду, опасались кощунствовать, осквернять «священные» сосуды, пустив на переплавку, поэтому с радостью спихнули православным, для которых это просто драгоценные металлы. В придачу я отобрал несколько интересных рукописей на разных древних языках. Переведу их и отдам в Юрьев монастырь. Может, там сохранятся. Остальные были сожжены во дворе замка, лишив будущих чешских историков материалов для выкройки сотен, а то и тысяч докторских диссертаций. Будет забавно, если несостоявшийся доктор исторических наук окажется потомком того, кто сжигал. Бумеранг вернется через несколько веков.

Мы отправились в Писек, где и провели всю зиму под усиленной охраной гуситов. Якобы на нас могли совершить покушение, хотя мне казалось, что Ян Жижка боится, как бы мы не сбежали, получив такие богатые трофеи. В королевстве Богемия, победившем, как здесь считали, императора Сигизмунда, начались внутренние тёрки за власть между гуситами. Как положено сейчас, стремление к материальным и социальным выгодам рядили в религиозные одежды. Радикальные табориты были за полное отделение от католической церкви и Западно-римской империи, а умеренные за частичное, с правом причащаться из чаши, как священники, за что получили прозвище чашники. В свою очередь и те, и другие делились на течения, порой довольно оригинальные. Допустим, часть таборитов считала, что надо вернуться к Адаму и Еве, даже ходить голяком в любую погоду. Их называли адамитами. Не знаю, почему, но они больше всего бесили Яна Жижку, который был колеблющимся, потому что в религиозных вопросах сильно «плавал», но больше таборитом, чем чашником. Дворянство, сумевшее подсуетиться и захватить церковные земли, и вовсе было против любых перемен, то есть против всех, включая своего бывшего императора. В Праге власть захватил проповедник-чашник Ян. Поскольку в Богемии, куда ни плюнь, попадешь в Яна, этому дали прозвище Желивский, потому что несколько лет был монахом в монастыре с таким названием. Этот был твердым последователем Яна Гуса, которого Ян Жижка считал неоспоримым авторитетом, но данного проповедника недолюбливал, хотя и не нападал на него.

Все понимали, что, даже если император Сигизмунд оставит их в покое, в чем дружно сомневались, словесная борьба за власть рано или поздно перейдет в военные действия, поэтому готовились. Ян Жижка не был исключением. Он все туже закручивал гайки в своих подразделениях, постоянно проводил учения и изготавливал усовершенствованные повозки, которые превосходно показали себя против тяжелой конницы. Это была передвижная крепость, вагенбург (нем: телега+замок). В случае опасности телеги выстраивали прямоугольником, укрывшись за которыми пехота запросто отбивала атаки кавалерии. Такой способ защиты использовали с древнейших времен, особенно кочевники. На Руси он назывался гуляй-город. Гуситы всего лишь усовершенствовали телеги с учетом использования новых видов стрелкового оружия, сделав высокие борта из толстых дубовых досок с бойницами для арбалетчиков и расчетов гаковиц, тарасниц и пищтал. С обеих сторон на цепях подвешивались дубовые доски, чтобы нельзя было пролезть под телегой. Заодно возили деревянные щиты, которыми перекрывали проходы. Стрелкам помогали воины, вооруженные пиками, алебардами, боевыми цепами. Обычно экипаж состоял из десяти-пятнадцати человек из одной деревни. Как следствие, сплоченность, стойкость и выносливость находились на высоком уровне

Моя батарея в учениях не участвовала. Мы без всяких телег отобьемся от тяжелой кавалерии. Это рыцари должны прятаться от нас за телегами, хотя не думаю, что уберегутся от ядер. Так что мои воины потихоньку пропивали трофеи и от скуки подрабатывали у местных, быстро выучив язык на бытовом уровне. С учетом того, что кормили нас бесплатно и платили жалованье, можно сказать, что хорошо устроились. Одна проблема — далеко от дома, семьи.

Первое время я занимался трофейными рукописями, переводил на русский язык с арамейского, древнееврейского, древнегреческого, латыни. Одна рукопись, как я понял, была написана представителем религиозно-философской школы фарисеев, который громил две другие — саддукеев и евсеев. Я читал о них в трудах историка Йосифа Флавия на латыни. Он сравнивал фарисеев со стоиками, саддукеев с эпикурейцами, а евсеев с пифагорейцами. Поскольку последние проповедовали обособленность от внешнего мира, ни к кому со своими правилами не лезли и в диспутах не участвовали, большая часть камней прилетела в предпоследних. Кое-какие моменты, касавшиеся Танаха — еврейской Библии, мне были непонятны. Нужен был специалист по Ветхому завету, в основу которого положена она же, и я решил обратиться к выпускнику Пражского университета, которым, как случайно узнал, был священник церкви Богоматери. Звали его Ярослав, прозвище Ганек, потому что происходит из западнославянского племени с таким названием. Он был темноволос, узколиц, носат и больше похож на венгра, под властью которых долго находилась Моравия, его родина. Ряса висела на нем, как на вешалке, несмотря на то, что худым не назовешь. Представляю, как нелепо выглядел бы в обычной одежде. Ярослав Ганек был учеником Яна Гуса, поэтому считался гуситами своим при любых религиозных убеждениях. Впрочем, он поддерживал чашников. Не