Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

каменный парапет, а потом на сторожевой ход, дважды громко звякнув железным наконечником. Во дворе зашлась в лае одна собака, к которой сразу присоединились еще две. Тринадцатое число, как оно есть.

9

Не знаю, сколько я пролежал на холодном и неровном сторожевом ходе в обнимку с трупом, от которого воняло мочой и давно не мытым телом. Через несколько минут на собак кто-то прикрикнул, и они заткнулись. Я долго ждал, что поднимутся наверх и проверят, на кого они гавкали. Так и не дождался. Прихватив копье, потихоньку переполз до башни, деревянная дверь которой, открывавшаяся наружу, была не захлопнута. Изнутри через узенькую щель с трудом протискивался лучик тусклого света в сопровождении вони сгоревшего конопляного масла, которым, видимо, заправлена лампа. Я поддел дверь острием кинжала, очень медленно приоткрыл шире. Пахнуло теплом и запахом прокисшего пива.

Помещение высокое, метра четыре. У стены справа был первый пролет деревянной лестницы, ведущей наверх, у дальней от меня — второй. Примерно посередине находился квадратный стол, на котором рядом с глиняным кувшином и двумя чашками горела лампа в виде утки, как бы изблевывающей пламя из клюва. Слева у стены широкие нары, застеленные соломой, на которых, засунув ладони между сжатыми бедрами, дрых на левом боку, тихо посапывая, обутый и одетый мужчина в таком же черном шерстяном колпаке, как у старика.

Открыв дверь шире, я вполз внутрь, где встал и закрыл ее за собой, после чего прислонил копье к стене рядом со вторым, двумя арбалетами, натягивающимися вручную, и двумя овальными щитами, у которых на белом поле была красная роза — герб Ольдржиха Рожмберкского. Спящий на нарах умер быстро, так, наверное, и не поняв, что происходит. Он был молод, немного за двадцать. Все мертвые выглядят глуповато, а этот и вовсе дебилом. В кувшине было подкисшее пиво. Выплюнул его на пол. Во рту долго еще оставался кислый привкус.

На верхней площадке башни никого не обнаружил. Видимо, эти двое и были караулом, заступившим в наряд на ночь. Я вернулся в помещение, прошел к углу у дальней стены, где под верхней площадкой лестницы находилось прямоугольное отверстие в полу, не огороженное перилами. Это был проход на этаж ниже. Там было темно, поэтому я прихватил масляную лампу. Лестница сильно скрипела, выслуживаясь, видать, перед охраной замка. Помещение было забито толстыми пучками арбалетных болтов с костяными наконечниками, где-то штук по сто в каждом, длинными толстыми жердями с рогатиной на конце, чтобы отталкивать осадные лестницы, поленницами дров, булыжниками примерно одинакового размера, сложенными горкой, закрытыми просмоленными бочками, поставленными по три в высоту. Я поленился лезть наверх и выяснять, что в них. Ценное здесь вряд ли хранят.

Из прохода на следующий этаж сильно несло сортиром. Я подумал, что там находится именно это заведение. Обычно оно расположено в таком месте, чтобы нечистоты самотеком отправлялись наружу в реку или, на худой конец, в ров подальше от донжона и въездных ворот. Показалось странным, что там горит масляная лампа. В темное время суток в такие места не ходят. Для этого есть ночные посудины.

Туда вела такая же скрипучая лестница, как на предыдущий. С первого пролета ее я увидел у стены нары, застеленные соломой и накрытые выделанной, воловьей шкурой, на которых спал на спине, укрывшись до подбородка серым шерстяным одеялом и похрапывая, мужчина с длинными черными волосами и бородой. Подушки не было, голова вровень с телом. Нижняя часть бороды была под одеялом, а верхняя у подбородка выпирала вверх. Умирать он не хотел, царапался и пытался укусить, обслюнявив мне левую ладонь. Я вытер ее о серое одеяло, толстое и колючее.

По одну сторону нар находился у стены стол с коптящей масляной лампой, стопкой глиняных мисок с присохшими остатками пищи, пустым кувшином и щербатой чашкой, из которых пахло пристойным пивом, и лежал однолезвийный нож с заеложенной, деревянной рукояткой. Рядом располагалась лавка трехместная. По другую сторону нар в стену вбиты деревянные колышки, на которых висела грязная верхняя одежда из дешевой дерюги и короткий меч в простеньких, деревянных ножнах, и стояли, прислоненными к ней, короткое копье, щит с рожмберкским гербом и под большим углом длинная деревянная переносная лестница, упиравшаяся нижним концом в основание каменной горловины, закрытой сверху дубовой крышкой с железными петлями, пластинами и двумя скобами, через которые был пропущен запорный брус. Именно оттуда исходила ядреная сортирная вонь.

Я вытащил запорный брус, с трудом поднял тяжеленную крышку, которая застопорилась под углом немногим более девяноста градусов. Снизу прямо таки хлынуло цунами пренеприятнейших ароматов. Что там внизу, не было видно. Я сходил за масляной лампой, подсветил. Разглядел только кучи чего-то темного.

— Есть там кто-нибудь? — задал я вопрос на немецком языке.

— Да, — послышался после паузы хриплый мужской голос, и темные кучи зашевелились, превращаясь в людей.

— Мне нужен Вацлав Коранда, — сказал я.

— Это я, — произнес тот же голос.

— Ян Жижка передает тебе привет и желает побыстрее встретиться, — сообщил я.

— Вытащи меня отсюда, а я с радостью навещу его! — с горькой иронией молвил Вацлав Коранда.

— Сейчас, — пообещал я, после чего, просунув в горловину нижний конец лестницы и перебирая ступеньки, потихоньку опустил ее вниз, пока не уперлась в пол подземелья.

Первым оттуда выбрался длинный худой тип с короткой темно-русой бородой клином, подстриженный под горшок по нынешней моде местного мелкого дворянства и одетый в довольно таки приличный пурпуэн из тонкой красной шерстяной ткани, пусть и грязный. Когда голова поднялась выше горловины, он замер, уставившись на меня удивленно, пытаясь, наверное, понять, кто я такой? Затем перевел взгляд на нары, где лежал неподвижно надзиратель. В тусклом свете вряд ли видна была кровь, так что непонятно было, почему он не мешает мне. Больше никого в помещении не было, что, видать, тоже непривычно.

— Я из Новгорода. Мою батарею коуфниц нанял Ян Жижка, — представился я.

— А-а, слышал о тебе! — чуть не всхлипнув от счастья, молвил Вацлав Коранда и поинтересовался: — Вы захватили замок?

— Не весь. Пока только эту башню, — шутливо ответил я.

— Мы вам поможем! — задорно пообещал он, перевалив через край горловины и встав напротив меня.

— Я тут пока что один. Даже с вашей помощью с гарнизоном не справлюсь, — продолжил я юморить.

— Один⁈ — не поверил он.

— Да, — подтвердил я. — В