Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

Он сильно подзакрутил гайки в своем отряде. Его подчиненные начинают подавать пример дисциплинированности. Кому она не нравится, уходят в другие подразделения, дверь открыта, но назад возьмут с испытательным сроком. Желающих много. Все хотят побеждать, а Ян Жижка дает результат, пусть пока и в незначительных сражениях.

Остаток дня и весь следующий в нашем лагере стучали топоры. Делали щиты, рамы для них, мостки для пересечения рва и лестницы, чтобы взбираться на стены. Значит, не до конца поверил мне. На всякий случай готовится штурмовать по старинке. Тоже правильно. Если что-то пойдет не так, должен быть вариант Б, а в идеале еще В и Г. Осажденные наблюдали за нами на расслабоне. Уверены, что их замок неприступен. В отличие от них я знаю, что захватывались и не такие твердыни, и именно потому, что гарнизон посчитал, что это невозможно в принципе, и не принял все меры, чтобы это не случилось.

На второе утро метрах в двухстах от единственных ворот и между двумя кучами из деревянных щитов и бревен я установил свою артиллерийскую батарею. Орудия разместил плотно, чтобы ядра попадали в ворота под прямым углом или близким к нему. Пристрелку не делал. Расчеты опытные, сразу навелись верно. Гонять немногочисленных зевак на надвратной башне и крепостных стенах не стал. Порох и картечь пригодятся для более важных дел. Ударили залпом. От грохота многие наши соратники присели, испугавшись. Не удивлюсь, если кто-то еще и обделался. На подобные вызовы у прямой кишки свои реакции, неподконтрольные уму и правилам хорошего тона.

Ворота из потемневших дубовых досок дернулись, будто их пнули изнутри гигантской ногой. Три ядра выбили светлые вмятины, а четвертое сломало верхушку доски и залетело внутрь. Значит, если тоннель и засыпан, то не до верха. После второго залпа внутрь влетели куски двух досок, расположенных примерно посередине разных створок ворот. После третьего правая наклонилась верхней частью наружу, а в левой дыра расширилась настолько, что сможет пролезть взрослый человек. Стало видно, что тоннель не засыпан вовсе. Видимо, им пользовались до самого нашего подхода, а потом решили действовать по обстановке. Если мы подкатим к воротам таран, засыплют тоннель, если нет, не будут лишний раз напрягаться. После четвертого залпа правая створка выпала наружу, и левая открылась наполовину. Еще два потребовались на ворота на дальнем конце тоннеля, которые открывались от нас. Некоторые ядра, залетев в тоннель, рикошетили от его стен, выдавая звуки, похожие на тяжелые вздохи. Казалось, замок жалуется на насилие над собой.

— Вперед! — скомандовал я двум штурмовым отрядам, стоявшим на расстоянии метров сто по обе стороны от артиллерийской батареи.

Они не сразу поверили в свое счастье. Только после того, как Ян Жижка громогласно продублировал мой приказ, заорали и побежали к воротам, позабыв захватить мостки для пересечений рва. Это сделали другие отряды, отправившиеся вслед за ними без приказа.

Защитники города не ожидали от нас такой прыти. На надвратной башне было всего десятка два воинов, из которых только половина или даже меньше были стрелками из арбалетов и луков. Их было слишком мало, чтобы остановить такую толпу, даже несмотря на то, что первым отрядам пришлось спрыгивать в ров и выбираться из него. Более того, как только гуситы вошли в тоннель, защитники замка убежали по крепостным стенам к следующему ярусу, поднявшись на него по приставным деревянным лестницам, которые потом затянули наверх.

Подъехали ездовые на двухколесных передках. К ним неторопливо прицепили пушки. Спешить нам некуда. Пока для нас не организуют мост через ров, в замок не попадем. Он лежал в тоннеле, добротный такой, из дубовых бревен и досок. Какое-то ядро сломало на нем невысокие, с полметра, перила в одном месте. С помощью канатов, оставленных на мосту, перетянули его ко рву, установили на опоры, сложенные на обеих сторонах из камня. После чего мы заехали на первый ярус, подобрав в тоннеле семь ядер, почти не деформированных, только свинец облез местами.

Сразу за надвратной башней остановились для обстрела следующих ворот, дистанция до которых была метров сто двадцать. Я предполагал, что будут мешать вражеские арбалетчики, но им было не до нас, соревновались в меткости с гуситскими. На эти ворота хватило всего четыре залпа: первые три обрушили внешние, а последний распахнул внутренние. К тому времени на надвратной башне и крепостной стене рядом с ней не осталось ни одного защитника, сбежали на третий ярус. Переоценил я отвагу богачей и религиозных фанатиков. Первым главное выжить, а вторые действуют на эмоциях, которые имеют свойство быстро меняться.

Самыми сложными оказались ворота третьего яруса. Стрелять по ним было неудобно, с близкой дистанции и под острым углом. Прямо напротив нет удобной площадки. Каждое орудие израсходовало восемь ядер и один картуз картечи, чтобы прогнать агрессивных зрителей с надвратной башни и крепостных стен.

Я зашел вслед за нашими воинами, которые толпой вломились на верхний ярус замка, не обращая внимания на камни и арбалетные болты, которые летели из донжона. Там из пушек не постреляешь, места мало. Своих больше положим из-за рикошетов. Я вернулся на второй ярус, приказал позвать ездовых и отправил большую часть артиллеристов собирать ядра и картечь. Металлы нынче дороги. Мы свою часть работы сделали. Возвращаемся в осадный лагерь. В грабеже все равно участвовать бессмысленно, потому что все отберут в общий котел. Если найдут утаенное, в лучшем случае выпорют и изгонят из отряда. Нашу долю принесут на блюдечке с голубой каемочкой.

47

Захват всего за два дня замка, считавшегося неприступным, впечатлил многих, включая Ольдржиха Рожмберкского, который сразу вступил в переговоры с гуситами. Хотя это мог быть и отвлекающий маневр. Как бы там ни было, после того, как замок разграбили и сожгли все, что могло гореть, армия Яна Жижки вернулась в Писек дожидаться результата переговоров. Добычу захватили знатную. Часть ее раздали воинам, поэтому все богоугодные заведения в городе, простенькие из которых здесь называли налевнами, а для публики покруче — шенками, гудели с утра до поздней ночи. Пьяная солдатня вместе с местными корешами любила разгуливать по улицам и орать песни, восхвалявшие их грозного командира Яна Жижку. Видимо, поэтому он закрывал единственный целый глаз на подобные нарушения дисциплины.

Заплатили и нам, причем довольно щедро. По моей просьбе часть дали золотом, которое занимает меньше места — флорентийскими флоринами, которые вместе с венецианскими цехинами и генуэзскими дженовино сейчас ходят по всей Европе и ближних территориях Азии и Африки. Артиллеристы