Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

— И в папу, — соглашаюсь.

В груди растет что — то огромное, распирает ребра. Что — то, состоящее из радости, сияния, звезд, космоса. Я счастлив! И когда кажется, что счастливее быть невозможно, становлюсь счастливее еще больше. У нас будет еще один ребенок. Малыш.

— Купить вам что — нибудь вкусненькое? Что хочет наша мамочка?

— Мамочка хочет мандарины.

— Понял. Принял. Будут мандарины. Полный пакет.

— М — м, уже слюнки потекли, — мечтательно закрывает глазки.

— Насть…

— А? — распахивает глаза.

— Мальчик или девочка? — взглядом показываю вниз, на животик.

— Скоро узнаем, — поджимает губы, чтобы не улыбаться.

— А что подсказывает тебе материнское сердце?

— Материнское сердце подсказывает, что тебе пора, иначе не успеешь вернуться за мной к трем.

— Я не успею?!

— Так, Никольский! — строго. — Не вздумай гонять!

— Не — не — не, не больше сорока по городу.

— То — то же, — успокаивается. — Ну все, иди, тебя папа ждет, — подталкивает к выходу.

— За мамой присмотри. Опять Леру баловать будет, — даю последнее наставление.

Принцессе нашей недавно исполнилось два года. Она — маленькая копия моей матери, хотя Настена считает, что Валерия похожа на меня. На кого бы ни была похожа моя дочь, обожаю ее и ее маму так, что в груди трепещет, стоит только подумать о них. А когда я рядом — ощущаю острую потребность потискать то одну, то другую. Зацеловать. Заиграть. Залюбить.

Мои девочки. Мои принцессы. Мои красавицы. Люблю!

Отец уже в машине. Он с рождением внучки ушел на пенсию и полностью посвятил себя семье и дому. Для Лерки даже построил в саду маленький городок, а на следующий год хочет поставить бассейн.

— Настя не поехала? — спрашивает очевидное.

— Неа. Да и нечего ей там делать. Еще поплохеет. Жара такая.

— И то верно, — кидает на меня загадочный взгляд. — Пусть лучше дома. Под присмотром.

— Еще кому из них присмотр нужен, — хмыкаю. — Ты бы с матерью поговорил, она все Леркины капризы исполняет. Испортит нам ребенка.

— А ты как хотел? На то она и бабушка.

Матери сделали операцию на сердце. В Праге. На это ушли все наши с отцом сбережения. Плюс Настя настояла, чтобы продали ее машину, что завещал ей Менгир, вложилась тоже. Ее отец еще помог, и адвокат выделил сумму, что была заложена на лекарства. На операцию хватило, а потом сервис мой с лихвой отбил все расходы. Дела пошли в гору. Мы с Настей даже дом купили для родителей, а сами в квартире остались. Но на земле так хорошо, что мы почти все время проводим здесь. На воздухе. И Лере хорошо, и Насте полезно, а уж как рады дедушка с бабушкой — не передать.

Маме в Праге поставили какой — то клапан, вшили батарейку, которую надо менять раз в десять лет. И теперь нашу маму просто не узнать. Набрала вес, похорошела, полна энергии и каждую свободную минуту возится с внучкой, живет полной жизнью, без лекарств и балансирования на грани.

— Щас — то кого ждете?

— Не знаем еще… Стоп! — перевожу взгляд с дороги на отца. — А ты откуда знаешь?

Мы никому не говорили, что Настя беременна вторым. Решили сделать сюрприз чуть позже, когда признаки будут заметнее.

— Мать считала еще месяц назад. Когда Настену застукала на кухне с солеными огурцами.

— И не сказала никому! — усмехаюсь.

— Как никому. Мне, — лыбится во весь рот. Довольный. — Да ты не волнуйся, мы удивимся и обрадуемся новости, как следует.

Мысленно закатываю глаза. Ничего не утаить.

Едем сначала в цветочный, берем белые розы. Потом — на кладбище.

Андрей Вадимович похоронен рядом с сыном. Пережил сына всего на шесть месяцев. Все ждал, что внук найдется. Но…

Наши поиски зашли в тупик.

Всех девушек Максима, которых я знал, мы объехали. Никто не родил наследника Шахова.

Была одна зацепка. Ника на нее навела, Настина подруга. Она вспомнила про ту самую Улю — Юлю, о которой шептались официантки в ресторане. Мы поехали туда, нашли тех девушек, допросили.

Оказалось, официантки говорили про Гулю. Полное имя девушки — Гулиза. Гулиза Ренатовна Исмаилова. Она действительно была беременна. От Макса. Исчезла из города перед самыми родами. Думаю, испугалась Шаховых.

Мы искали ее, но она как сквозь землю провалилась. Даже отец через официальные запросы не нашел ее. Осталось только надеяться, что она благополучно родила и когда — нибудь все же объявится.

Подходим к кованой оградке. На мраморной площадке две могилы. С одной плиты на нас смотрит Максим. Такой, каким он навсегда остался в моей памяти: с мальчишеской улыбкой, озорным взглядом. На другой фотографии — строгий Андрей Вадимович.

Ставим цветы в вазоны. Молчим.

— Привет, — сзади.

Тур.

Мы перестали общаться сразу после похорон Менгира. Сашку забрала мать за границу, там он долечивался. Встречаемся раз в год. На этом месте.

— Привет, — жму руку. — Ты как? — всматриваюсь ему в лицо.

Тур сильно изменился. Повзрослел, вид не такой бравый, как раньше, больше болезненный. Ему удалили простреленное легкое, и теперь все последующие болезни протекают тяжело.

— Норм.

— А ты?

— И я.

Он тоже с цветами.

Садимся втроем на лавочку, молчим какое — то время. Каждый погружен в свои мысли, воспоминания.

Лично я вспоминанию только самое хорошее, что было у нас с Шахом.

— Помнишь, Макс нас на гонках сделал? — спрашивает Сашка.

— Помню.

— Признайся, ты же поддался?

— А ты?

— И я.

Макс тогда накосячил, и отец его оставил без денег. На кону стояла кругленькая сумма, и мы конечно же, как настоящие друзья, не сговариваясь, позволили ему выиграть, хотя все шансы прийти первым были у меня. Макс радовался как ребенок.

Улыбаюсь, вспоминая.

Ветерок обдувает лица. Как будто разговаривает с нами от лица Макса и его отца.

— Как Настя? — спрашивает Тур.

— Хорошо.

— Дети?

— Дочка. Валерия.

— Рад за тебя.

— Спасибо.

— А ты? Семья, дети?

— Да как — то… пока не складывается.

— Про девчонку ту известно что? — спустя паузу спрашивает. Вопрос больше к моему отцу.

— В монастырь ушла вместе с сестрой.

— Понятно…

— Саш, — толкает меня в бок батя. — Глянь.

Смотрю, куда кивает.

Посреди аллеи стоит девушка восточной внешности. Явно в замешательстве. Кусает губы. Подойти ближе не решается. За руку держит мальчишку лет трех — четырех. По крайней мере он постарше моей дочки. Но что удивительно, пацанчик удивительно похож на Максима. Уменьшенная копия. Лупает на нас любопытными голубыми глазенками.

— Гулиза? — подрываюсь, не сомневаясь, что это она.

Девушка, испугавшись, поднимает мальчика на руки и явно хочет сбежать.

Нашлись наследники! — падает у меня камень с груди.