Игра перспектив/ы - Лоран Бине

против пятидесяти выстоять нелегко. Тем не менее, не раздумывая, по колено в воде, я стал отражать напор непрошеных гостей, пользуясь тем, как выглядело поле битвы. Ведь чтобы захватить мое жилище, неприятелю нужно было преодолеть дверной проем, а это возможно, только встав в цепочку, так что, завершив дуэль, мне приходилось тут же начинать новую и таким образом сражаться с ними по очереди. Едва падал один противник, на его место вставал другой, но они хотя бы не могли наброситься на меня все разом. Так я фехтовал не один час, пока нападавшие не пробили еще одну брешь, через окно. Атака в лоб и с фланга не оставила мне выбора, пришлось сдаться, отвесив напоследок несколько пинков, отчего мои отметины остались красоваться на телесах этого ничтожного отребья.

Каково же было мое удивление, когда передо мной появился настоятель Приюта невинных! Но еще больше я был потрясен, когда он заявил, что действует от имени герцога Флорентийского. Замешательство мое только усилилось, когда оказалось, что эта шайка головорезов громит мою мастерскую под предлогом поисков беглеца, которого якобы я укрываю, и какой-то картины, имеющей отношение, как заверил меня настоятель, к вашему светлейшему высочеству. Сказать по правде, я понятия не имею, что они пытались найти, да так и не нашли. И только перевернув все вверх дном, они убрались восвояси без единого слова, не удостоив меня объяснений или хотя бы извинений. Нижайше прошу вашу милость ответить: случалось ли вам когда-либо видеть такое безобразие?

Потому я обращаюсь к его бесподобной светлости, дабы получить возмещение за дверь и прочий ущерб, причиненный моему жилищу, ибо в ярости они попортили весьма ценные вещи, а также слуховое окно: ключ от него я потерял, а им непременно хотелось его открыть — оно ведет на крышу через верхний этаж. Передаю в распоряжение вашей милости подробный список повреждений от рук этих законченных мерзавцев. Если они и правда служат во дворце Барджелло, как утверждали, пора срочно очистить это достойное учреждение от гнили на благо города и вашего величества.

166. Джамбаттиста Нальдини — Винченцо Боргини

Франция, 14 сентября 1557

Доверяю это письмо своему помощнику Бастиано дель Джестре (он пловец более ловкий, чем я) с указанием разыскать мессера Вазари или мессера Боргини, где бы они ни находились, и вручить сие послание им лично.

Спасаясь в Приюте невинных от вод Арно, затопивших в настоящее время дом Понтормо, я вновь стал свидетелем события, которое, возможно, вас заинтересует. Пока я с прискорбием наблюдал, как нашу площадь Благовещения захватывает поток, я заметил человека, несшего над головой нечто, размерами и формой напоминавшее картину, завернутую в покрывала.

Передвигался он с трудом, будучи в воде по грудь, так что сестра Плаутилла, также его увидевшая, спустилась и открыла двери, предложив ему убежище. Поэтому мне удалось разглядеть его ближе: ему оказалось за сорок, но он был крепко сложен, борода рыжая, взгляд надменный, и, хотя одет он был с виду просто, могу сказать, что костюм его был пошит из материи отменного качества, особенно сапоги, скроенные из первосортной кожи. На поясе у него висела шпага вроде тех, какие я видел когда-то у Кристофано Аллори, отца Сандро: заметно было, что выкована она из превосходной толедской стали.

Покрывала он с картины не снял, но если судить по крошечному приоткрывшемуся уголку, я бы сказал, что речь идет о той вещи, про которую я вам уже сообщал и которую вы должны были перехватить у мессера Челлини.

167. Винченцо Боргини — Джорджо Вазари

Флоренция, 14 сентября 1557

Измена! Переворот! Где же вы, друг мой? Эта чертова Плаутилла, похоже, окончательно решила занять мое место, ибо действует в мое отсутствие так, словно сама управляет Приютом!

Впустую обыскав дом Челлини, — подробности этого трудного предприятия здесь лучше опустить, — я поспешил в нашу обитель, насколько это позволяла катастрофическая ситуация, в которой оказался город: меня срочно позвал Нальдини, и я рассчитывал найти там и беглеца, и картину.

Эта Плаутилла даже не стала отрицать, что собственноручно открыла двери некоему, с позволения сказать, бедолаге, увидев, что тот в затруднительном положении: дескать, наш долг приютить нуждающегося и прочее в том же духе, неслыханно! Но то ли он увидел меня с отрядом гвардейцев, то ли есть тому какая другая причина, как бы то ни было, когда я вернулся, его и след простыл. По словам Нальдини, он вплавь направился к Санта-Мария дель Фьоре, куда устремилась целая толпа, чтобы там укрыться. Картину не найти, а Плаутилла не желает говорить, куда ее дела. (У меня нет сомнений, что вещь где-то спрятана этим дьяволом в женском обличье. Зачем? Неизвестно. Сама возможность бросить мне вызов для нее, несомненно, уже отрада.) Ожидая вестей от вас, я собираюсь, если понадобится, камень за камнем разобрать весь приют в поисках проклятой картины.

168. Джорджо Вазари — Винченцо Боргини

Флоренция, 14 сентября 1557

Винченцо, меня десять раз чуть не смыло, но я здесь, жив и относительно невредим. Я получил два послания, которые вы благоразумно передали для меня к воротам Сан-Никколо. Оставайтесь в Приюте невинных, отыщите картину. Я немедленно направлюсь в собор Санта-Мария и возьму с собой отряд гвардейцев, как только мы раздобудем нужное число лодок, ведь в этом болоте скоро и лошадь до дна не достанет.

169. Сестра Плаутилла Нелли — герцогу Флорентийскому Козимо I

Флоренция, 15 сентября 1557

Умоляю его светлость не верить тому, что могли сказать ему обо мне в связи с этим новым делом, и клянусь перед Богом, что невиновна как в преступлениях, в коих меня сейчас обвиняют, так и в предыдущих.

Да, я решила помочь человеку, попавшему в беду, — что в этом предосудительного? Позволь я ему утонуть, разве в этом не было бы вины? Я не представляла, кто он такой, да и откуда было бы мне знать, что это злейший враг его милости? Разве не должен был этот Пьеро Строцци, которого я никогда в жизни не видела, находиться во Франции? Что он делал во Флоренции? А главное, как я могла догадаться, кто это? Господь велит мне помогать ближним, и только это всегда определяло мои поступки и направляло меня. Да, я открыла двери убежища постороннему.

При нем была картина, завернутая в покрывала, он оставил ее в келье, которую я ему отвела, дабы он мог