Игра перспектив/ы - Лоран Бине

153. Мария Медичи — Малатесте ди Малатести

Флоренция, 12 июля 1557

Где же ты, мой рыцарь? Добрался ли до Франции целым и невредимым? Мыслью об этом только и продолжаю жить. Ах, как жестоко твое молчание, но я хотя бы знаю, что твоей вины в этом нет. Почему ты не спас меня из когтей этого злодея Вазари? Но я тебя ни в чем не упрекаю: твоя жизнь мне дороже собственной, и я рада была бы умереть, если бы по-прежнему принадлежала себе, но теперь я ношу твоего сына, и пусть он не получит твоего имени, все равно мне чудится, будто это ты вырастаешь у меня во чреве. Бедное невинное создание! Насколько я поняла, герцог д’Эсте не пожелал принять бастарда в свою семью. И прекрасно! Не сомневаюсь, что отец найдет, какому принцу меня продать. А мне совершенно все равно! Конечно, я бы солгала, сказав, что избавление от ужасного Альфонсо — не повод для утешения. Но он или кто-то другой — все равно это не мой Малатеста.

Скажи, там, во Франции, где сплошь одни удовольствия, вспоминаешь ли ты свою Марию, или французские красавицы успели затмить меня в твоей памяти и в твоем сердце? Ах, как же я завидую им и всем остальным, кому дано удовольствие находиться рядом с тобой! Хорошо ли приняла тебя королева Екатерина? За ней ты хотя бы не будешь ухаживать из уважения ко мне, ведь она моя тетя, а еще из почтения к королю Генриху, ее супругу. Хотя, если вдуматься, эти доводы не остановили тебя, негодник, когда ты решил соблазнить дочь герцога, твоего хозяина! Вот бы снова пережить те мгновения, когда ты, трепеща от собственной дерзости, признавался мне в своей страсти…

Приезжай за мной, мой рыцарь! Укради меня снова! Неужели нельзя повторить то, что раз уже сделано? Будь мужчиной, мой возлюбленный, явись за своей женой. Разве не обручены мы перед Господом, если не перед людьми? Приезжай за сыном. Приезжай за ним и за мной. Не дай негодяям называть твоего отпрыска бастардом, а меня блудницей.

Хотя нет, не приезжай! Если с тобой что-нибудь случится, я себе этого не прощу. Остерегайся изменников и убийц. Злые силы подбираются к нам, как пауки к добыче. Флоренция — смертельная ловушка, ты сюда ни ногой, слышишь? Ах, как я страдаю! Что со мной будет? Кому меня отдадут? Впрочем, какая разница. Я должна жить ради нашего сына. (Как же я надеюсь, что это не дочь! Только лишние муки несчастному ребенку.) Судьба не может быть столь суровой, ты что-нибудь придумаешь. Как знать! Моя тетушка Екатерина уже столько для меня сделала. Мне кажется, она способна творить чудеса. Такая добрая и такая сильная. Вот бы мне ее силу и мудрость!

Прощай, не могу выпустить этот лист и молюсь, чтобы он ощутил твои руки, раз уж мне не дано это счастье. Увы! Рассудок меня подводит, но я прекрасно понимаю, что это лишь мечты. Прощай и помни меня. Кто знает? Жизнь, она долгая, надо верить в лучшее.

154. Бенвенуто Челлини — Пьеро Строцци

Флоренция, 19 июля 1557

Дал слово — держи, господин маршал, таков мой девиз и вот результат: картина у меня. Вы спросите, как мне удалось совершить это чудо дважды? Открою вам секрет, который, впрочем, вам, наверное, известен, ибо также применим к искусству войны: никогда не разыгрывать одну и ту же комбинацию.

На этот раз о краже из недр самой неприступной тосканской крепости не могло быть и речи, да и картину наверняка уничтожили по приказу герцога. Поэтому я просто наведался к Бронзино с просьбой выполнить еще одну копию. Я объяснил ему, что, изобразив Венеру с лицом Медичи, он тем самым отдаст дань учителю: в конце концов эта дерзость была его последним деянием. Если честно, убедить живописца не составило труда: похоже, у него есть причины обижаться на герцога, он даже слышать о нем спокойно не может.

Так что картину он написал заново, один в один, без эскизов, по памяти, с поправкой, которая, уверен, вам понравится. Ходит слух, будто юную Марию обрюхатил паж, вот он и пририсовал Венере живот, уже весьма заметный. Получилось презабавно. Этот Бронзино — отменный мастер, вашей кузине-королеве стоит позвать его во Францию.

Вазари удалось раздобыть «Венеру» Понтормо, и теперь я могу хранить эту версию у себя, не боясь, что ее будут искать, ведь никто не подозревает о ее существовании. Вам остается только кого-нибудь прислать за ней, она спокойно вас ожидает, и на этот раз гарантирую, что все обойдется без прежних сложностей. А я уже начал сочинять к ней памфлет и скажу, что занятие это весьма веселое. Текст передам кому скажете или отправлю вам непосредственно.

155. Джамбаттиста Нальдини — Джорджо Вазари

Флоренция, 21 июля 1557

Мессер Джорджо, мне не хватит слов, чтобы выразить признательность вам и мессеру Винченцо за оказанную честь — участвовать в работах в палаццо Веккьо, — как и передать свою гордость, попав в число помощников блистательного Вазари. Я долго не решался вам написать, поскольку не хотел нарушать ваш покой, тем более что наслышан о том, как редко изволите вы отдыхать от многочисленных обязанностей и поручений, а кроме того, я осознаю, что не очень-то хорошо обвинять собрата по цеху, тем более столь уважаемого, однако еще постыднее было бы для меня знать то, о чем мне стало известно (совершенно случайно), и не сообщить об этом вам.

Наведавшись в мастерскую мессера Бенвенуто Челлини, вы обнаружите там одну картину, глубоко оскорбительную для дочери герцога и порочащую честь прославленного семейства Медичи.

Позвольте не сообщать, откуда у меня эти сведения: не хочу никого ставить в щекотливое положение сверх необходимого. В любом случае прошу считать мою болтливость еще одним залогом моей преданности.

156. Пьеро Строцци — Бенвенуто Челлини

Фонтенбло, 24 июля 1557

Браво, мессер Бенвенуто. Отчего в моей армии не так много людей вашего склада, у которых отвага столь блестяще сочетается с находчивостью? Одно ваше слово, и я произведу вас в капитаны, да что там — в генералы! Ей-богу, с вами мы уже сегодня были бы в Неаполе. А вместо этого французская армия должна защищать Шампань от