Распознавания - Уильям Гэддис

какой бы пошлой парочкой стали Данте и Беатриче после двадцати лет скверной стряпни. Что до «Божественной комедии», можно смело утверждать, что «Чистилище» все же было бы написано, хоть, пожалуй, и не так поэтично. Но обновленные Рай и Ад — не думаю, дорогая моя. На эту тему где-то есть стихи касательно Петрарки и его Лауры, хоть сейчас их не припомню. Но даже Виржини, если ты не забьша, предпочла браку утонуть на глазах возлюбленного. Поль хотя бы имел удовольствие видеть, как она тонет обнаженной, но она знала, что делала. Мудрая девочка Виржини.

Присцилла: Но выходит, ты имеешь в виду…»

— Какого черта он несет?

— Ну, Гордон говорит, что любовь, в смысле, романтическая любовь…

— И это все, они только говорят?

— Ну, это же пьеса, и в смысле…

— Когда он ей присунет-то?

— Ну на сцене вряд ли…

— Так они женятся?

— Ну нет, в смысле, не женятся, но они…

— Но он же ей все равно присунул, а?

— Ну он… в смысле…

— Кто вообще такой Гордон?

— Ну он герой пьесы.

— Герой? Что-то не похож на героя. Может, напишешь про Джесси?

— Ну я…

— Хочешь о чем-то написать? Лады, записывай. Гордон был такой мужик, который заходил… вваливался в бар. Он приходил и брал что хотел. А если кому что не нравилось… нет. Он мужик хороший, но если кому что не нравилось… записал?

— Да, сказал Отто с карандашом на весу.

— Если кому что не нравилось… нет, ерунда получается. Вычеркивай. Он проследил за карандашом Отто, чтобы тот точно вычеркнул. — Лады теперь начинай так. Был я в Чилано-бэй в Колумбии без местных денег, да? Деньги-то имелись, под сотню долларов, но не местные, да? Но мне надо было поездить по стране. Я пришел на лодке с контрабандным грузом. И вот наткнулся я на чулета. Знаешь, кто такой чулета?

— Нет, я…

— Значит, не такой уж ты умный, а. Подумаешь, в колледже учился. Это меняла, тот, кто меняет деньги, а кое-что и ему прилипает. Лады. И вот кайюга поднимается на борт, хочет купить свой груз. Но я не продаю. Слишком дорого стоит, да? Записал?

— Да, я…

— Лады, где я остановился?

— Кайюга поднимается на борт…

— Ага. Значит, этот мужик носит только один комбинезон, тесный да? Складный такой, в тесном комбинезоне. Записал?

— Да.

— Что записал?

— Это был складный мужчина в тесном комбинезоне.

— Лады. Вот он идет в город и находит в баре девушку. Она хочет с ним переспать. Но он не может рисковать из-за груза. Полиция, да? Девушка приходит к нему домой, но он не может рисковать. И вот он ей говорит, расслабься… Джесси замолчал и посмотрел на Отто. — Ты теперь на этом наваришься, а я ни черта не получу.

— Я пока еще ничего не продал, сказал Отто.

— Ага. Ну это-то продашь, да. Вот что любят читать люди. Где я там остановился? Лады. Значит, она хочет остаться, но он хочет, чтобы все его мысли были о рыбалке на акул. Чилано-бэй — самое оно для рыбалки на акул. И он ныряет за акулами. Белыми и ниггерскими. Это которые черные. Белых не убивают, но он на все готов, да? Ему не страшно. Он за любой акулой нырнет. Точка.

Отто подождал.

— Как тебе? спросил автор.

— Ну это еще не совсем история…

— Что значит не история. Я что, по-твоему, не знаю, что такое история? Это то, что любят читать люди, реализм, как реальные люди дела делают, а не просто чушь в оборках. Усек?

— Да, я…

— Ты теперь на этом наваришься, а я ни черта не получу. Джесси продолжил любоваться своей грудью.

Отто поднялся и подошел к кровати. Почесал руку, чтобы чем-то занять ладонь.

— Да, ты, конечно, смазливый. Откуда у тебя такие руки? Это не мужские руки.

— Просто выросли, начал объяснять Отто, — как твои…

— Как мои! Джесси сложил кулак, когда Отто снова сел. — Ага, тебе бы собой заняться, да? Джесси придвинулся с плоской бутылкой в ладони, остановился, покачиваясь над Отто. Изобразил, будто разбивает бутылку ему о лицо, потом стоял и хохотал.

— Мне лора спать, Джесси.

— Ага, пора спать. Слушай, кролик, я тут ищу, с кем бы перепихнуться, да?

Отто замер.

— Понял?

— Понял.

Джесси постоял, покачиваясь. Потом сказал: — Пойду кишки опростаю.

— Ну, я ложусь, сказал Отто. Встал, потянулся, словно расслаблен ный, зевнул фальшивым зевком. Шутливо, как мужчина мужчине, сказал: — Спокойной ночи, Джесси. Не подумай, будто я тебя выгоняю, но..

— Выгоняешь! Да ты кролик меня выгнать не сможешь… только по пробуй, если хочешь, чтобы я тебя по всей комнате размазал. Выгоняешь, кролик, это ты хорошо пошутил… сказал Джесси, унося бутылку за дверь, оставляя грязный стакан.

На плантации снаружи стояла тишина, вдали на тысячах торчащих зеленых эрекциях, вздыбившихся на стеблях банановых деревьев, держались джунгли. Здесь не было ни ядовитых змей, ни отравленных дротиков. Несколько лет назад, все еще на обескураженной туземной памяти, народ длил здесь свое примитивное благополучие, продавая сизаль неизменно скверного качества, кисти зеленых бананов и время от времени — грузы древесины на корабли, которые лениво прибывали торговать. Затем появилась американская фруктовая компания, устав закупать тысячи кистей бананов, настроившись на сотни тысяч. Компания заменила хлипкую верфь в порту двумя прочными пирсами, расчистила место и разбила огромную плантацию; а дожидаясь, пока созреют свои деревья, давала местным по восемь долларов за кисть, поскольку корабли Компании приходили регулярно. Туземцы собирали бананы в неистовом изобилии и сажали еще тысячами. Затем подошел урожай самой Компании. Цена упала до трех долларов. Бананы Компании срезались и загружались, доверху заполняя корабли Компании. Под парусом здесь стояли только корабли Компании, поскольку ей принадлежали два новых пирса, которыми вначале так гордились люди. Местный рынок бананов исчез. Как не бывало. Миновавшие побережье судна шли через вонь фруктов, гниющих на деревьях, во многих милях от берега. (Теперь поговаривали, что лесозаготовительная компания Западной Вирджинии планирует новые, похожие услуги для этого везучего народа, столь недавно вставшего в авангарде прогресса, когда их уровень жизни взлетел столь дивно высоко, что никто из них не мог его достать.)

Единственная голая лампочка покачивалась на проводе так незаметно, что тени ходили по полу со слабой взаимностью дыхания; словно вдыхая и выдыхая приливами и отливами голые доски, по которым Отто молча прошел, подбирая рубашку, потом галстук, дышала тишина той угрюмой ночи перед дождями.

Стены были сделаны из досок, выкрашенных в белый. Здесь имелись металлическая койка с выцветшим матрасом, металлический комод с зеркалом,