Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

исправно. Вы русский по своей культуре, и, возможно, Вам проще осилить дорогу и услышать Бога посредством православной христианской формы. Но какими костылями решите поддерживать себя в пути, совсем неважно. Отец, Али и покойные сёстры использовали для этого исмаилизм, мои некоторые единоверцы, кто истинные бехдины, – зороастризм. Несколько жителей кишлака Зонг – ислам шиитского толка, один – суннитского. Я говорю о нескольких, потому что подавляющее большинство людей никуда не идёт, в лучшем случае они надеются, что костыли их сами приведут к Богу. Но, как известно, костыли сами не ходят. Мне Бог даровал позволение услышать Себя вообще без них, а благую веру я избрала для страховки: связь человека со Всевышним всегда под чутким взором дэвов и шайтана, она требует неусыпной осознанности и внимания, дабы не истончиться от их лукавых происков. Соблюдение религиозных обрядов помогает поддерживать духовную бдительность на высоком уровне. Кроме того, они способствуют единению душ не только с Богом, но и друг с другом».

Девушка забрала из его рук листок, протянула следующий и продолжила писать в блокноте, а Кузнецов – читать:

«Неважно, какую форму религии выбирать, важно, чтобы она вмещала истину и не подменяла её собой. Всё сущее имеет форму. Всё! Только Бог ею не обладает. Он – чистое содержание, присутствующее во всех формах, во всех мирах, вселенных и временах. Когда мы говорим на исконном языке, истинное содержание – частичка Бога, или, иначе, наша душа, – главенствует над формой, в которой обитает, и тогда произнесение слов становится ненужным. Мне кажется, Вы это уже почувствовали, когда попросили забрать листок с текстом, столь Вас преобразившим. Вы ощутили, что бумага и слова – это единая сущность, имеющая своё собственное содержание, и оно больше, нежели просто смысл изложенных там мыслей. На время Ваша душа очнулась и вернулась в своё естественное состояние, когда именно содержание определяет форму, а не наоборот. В этот момент Вы восприняли всем естеством эту простую истину и увидели мир, каким его видят дети, где камни, река, ветер, стрекоза, горные вершины, огонь, поступки, мысли – всё имеет не только внешнюю форму, но и глубинный смысл с божественным присутствием. Поэтому можно сказать, что Бог – это чистое содержание, породившее чистую форму – сатану. Наш материальный мир – их общая вотчина, и человек – надежда Бога на Свою победу. Именно в людях его частичка столь велика, что способна выйти за границу формы и менять её по своему усмотрению, впрочем, как и другие формы, и не только менять, но и создавать, подобно Богу, новые. Человек, не реализующий в себе божественной надежды, реализует планы сатаны. Не видя содержания, такой несчастный потворствует форме. Забыв, что он – это душа, бедняга отождествляет себя со своей личностью и живёт в страхе за тело, разум, память. Свойственный форме эгоизм раздувает её, и постепенно личность выходит за границы тела. Своя жена, дом, деньги, бараны, титулы и другие сущности начинают восприниматься им как части себя, и вот уже рождаются ревность, горделивость, чревоугодие, жадность и тщеславие. Но форма главенствует, а её энергия растёт и требует расширения границ – появляются агрессия, властолюбие, жестокость, честолюбие и прелюбодеяние. Другие формы рядом тоже пухнут от эгоизма, порождая в соседях зависть и страх за своё. Но души никуда не делись, они рыдают, и иногда их плач долетает до форм. Ощущение неправильности жизненного выбора приводит к некоторому смятению, однако сатана уже силён – рождаются лицемерие, двуличие и, самое страшное, лживость. Ложь – второй признак сатаны, потому что за ней нет ничего. Она основывается на том, чего нет в природе, то есть на пустоте. А форма без содержания имеет в себе лишь пустоту. Круг замыкается: сатана – это пустая форма.

Служитель Бога смотрит на всё через призму содержания, смысла и преумножает их. Пособник сатаны видит лишь формы, неустанно окружая себя ими и поклоняясь им. Отсюда идолы, мода, престиж, украшения, регалии, амулеты.

Но мы живём в материальном мире, где формы есть у всего, и полностью отказаться от них не можем, иначе тотчас умрём. А Бог не для этого заключил часть себя в каждую. Поэтому, вынося суждение, принимая решение и делая выбор, важно быть осознанным и чётко видеть их истинный смысл отдельно от внешней атрибутики. Одно и то же действие, совершённое разными людьми, может казаться абсолютно одинаковым, только в одном случае «Аллаху Акбар» произносится праведным сердцем и любовь изливается из него, а в другом «Аллаху Акбар» кричит личность фанатика, погрязшего в формах, изрыгая лишь ненависть. Истинно верующий православный христианин видит в иконе её содержание – образ Всевышнего, наполненный энергией любви иконописца и других людей, искренне молящихся на неё; от этого старинные образа́ столь могущественны. Христианин, далёкий от Бога, подобен идолопоклоннику: он видит в иконе волшебную форму, поклонение которой сможет мистически решить его проблемы или исполнить желания. Для атеиста она всего лишь доска с рисунком, чья ценность определяется в деньгах.

Для истинного бехдина огонь – как икона для православного, а пояс кусти – аналог нательного креста. Последователю зороастризма, скатившегося в огнепоклонничество, огонь представляется формой одной из сил или неких божеств, коих нужно задабривать. Атеист в нём видит всего лишь источник тепла и света.

Так же и у сторонников иных религий, созданных вокруг истины. Везде есть какие-то формы, но для кого-то в них виден смысл, а для кого-то важен сам атрибут».

Аиша протянула руку, забрала текст и вложила в ладонь Сергея следующий лист:

«Я так подробно решила Вам поведать о важности верховенства содержания над формой, чтобы упредить самое страшное на дороге к Богу: смену их мест лукавым сатаной и скатывание в примитивный мистицизм, колдовство, магию и тривиальное идолопоклонничество. Если желаете, то прочтите тот текст, что попросили оставить себе, ещё раз, и верните его мне».

Кузнецов посмотрел в глаза девушке, медленно протянул первый листок. Аиша взяла Сергея за руку и провела к алтарю. В центре, меж четырёх колонн, в почерневшей выемке гранитной плиты горел маленький костерок. Судя по всему, снизу плита имела сквозные проходы, по которым к выемке поступал воздух. Аиша села на колени. Сергей последовал её примеру, после чего она своей рукой направила ладонь мужчины с листком к пламени, и бумага нехотя зажглась. Девушка, улыбаясь, взглянула ему в глаза: «Оставь эту форму огню, не привязывайся. Ты же увидел содержание и принял его в себя?» Сергей молча кивнул, завороженно наблюдая, как изумрудный свет из её глаз приобрёл оранжевый оттенок пламени и заполнил собой алтарь. Он протянул слабо горящий листок, и огонь