Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

Колесников вылез:

– Сантиметров сорок до тверди. Будем копать?

Кузнецов взял миноискатель, проверил его работоспособность на железной лопате, автомате и алюминиевой кокарде.

– Работает, – резюмировал он очевидный для всех вывод, подтверждаемый характерным сигналом прибора.

Бывалый капитан молча поднял двухметровый штырь заземления и, с силой метнув в колодец, вогнал его в дно.

– Давайте попробуем вбить. Глина вязкая очень, глубже пары десятков сантиметров проткнуть очень нелегко, словно в преграду утыкаешься. А фонить может порода. Здесь в ней высокое содержание алюминиевых бокситов, да и медные руды очагами залегают. – Он подобрал булыжник поухватистей. – Макс, ну чего сидишь? Держи штырь, руки только береги.

– Да уж, старый воин – мудрый воин. До чего только лень не доведёт, лишь бы не копать, – ухмыльнулся начальник смекалке офицера.

Макс лёг на землю и максимально низко, насколько можно было, двумя руками обхватил штырь, торчащий ниже края колодца. Второй капитан сел, свесил ноги в яму и, подняв булыган над головой, что есть мочи опустил его на торец. Штырь вошёл глубже. Он повторил, и тот, чуть углубившись, вроде бы во что-то упёрся.

Макс встал, так как торец металлического прута ушёл сильно ниже уровня земли:

– Ну и… что дальше?

Все трое стояли над ямой и смотрели вниз, будто ответ скрывался на её дне.

Капитан взял булыжник и в третий раз обеими руками поднял его над головой.

– На, сука! – Разогнав каменюку, он с криком выпустил булыган. Тот, гулко стукнувшись о торец, разлетелся на несколько кусков и скрылся в темноте, а вместе с ним и сам штырь.

Офицеры переглянулись.

– Не понял, – вымолвил Кузнецов, когда, пошерудив в колодце лопатой, не нащупал ею прут, – а куда он делся? – Сергей недоумённо посмотрел на подчинённых: – Фонарь есть? Догадались взять на заставе заряженный?

Капитаны посмотрели друг на друга.

– Так мы до ночи-то не собирались здесь торчать… – вглядываясь в темень дыры, ответил бывалый капитан, присев на корточки. – Давай, Макс, полезай опять, только на кол теперь не сядь. – Он засмеялся.

С полминуты парни препирались, кому лезть в дыру, пока Кузнецов искал свой маленький офицерский фонарик.

Как ни странно, прута в колодце не оказалось, на дне лежали только куски булыжника. Сославшись на уже приобретённую сноровку, в яму опять спустили Макса. Тот, внимательно изучив дно, вынес вердикт, что штырь провалился в землю, оставив от себя лишь отверстие.

– Так, господа кладоискатели-старатели-барыги-копатели… Дело принимает неожиданней поворот, – задумчиво отреагировал на открытие начальник. – Копаем по очереди, в две смены. Судя по всему, на глубине полметра – полость с перекрытием, пробив которое штырь и провалился внутрь. Поэтому один копает, обвязавшись верёвкой, а второй его сверху страхует и поднимает грунт. Боюсь, зависнем мы здесь до вечера. Так что, пока суд да дело, я смотаюсь на заставу. Позвоню начальству – и назад. Привезу харчей, воды и фонари.

Неожиданный результат примитивных геологоразведочных работ подстегнул парней, и они принялись рыть землю, словно и не было бессонной ночи.

Сергей вернулся через полтора часа и на подъезде увидел Аишу, идущую по дороге в кишлак. Он вылез из машины.

– С удовольствием приму ваше приглашение переночевать сегодня в Зонге. Спросите, пожалуйста, у отца, найдётся ли место для троих офицеров и солдата-водителя. А то мы, вероятно, дотемна задержимся, потом уже небезопасно ехать. Еда у нас есть, нам бы только лавки и кров.

Аиша по-детски обрадовалась, замотала головой и весело побежала в кишлак. Кузнецов, улыбаясь, смотрел ей вслед, наблюдая, как удаляется белое облако её седре.

Прослойка грунта оказалась даже меньше, чем думали. Парни справились к возвращению начальника и сидели в тени натянутого куска брезента.

– Что это там? – освещая фонарём серое дно, недоумённо спросил Кузнецов копателей.

Оба подошли к яме. Колесников поднял маленький камень и кинул его вниз; раздался металлический стук.

– Свинцовый лист, сантиметр толщиной где-то. Под ним пустота. Прогибается сильно. Вас ждали. В машине инструмент, надо поискать, топор или ещё что. Металл мягкий, прорубить легко можно.

Топора не нашли, зато в уазике оказалась паяльная лампа. Разогревая ею свинец, довольно легко прорезали штыком лопаты отверстие, достаточное, чтобы пролезть внутрь.

– Ну что, парни, вот мы у края невиданного археологического открытия, – пафосно и заговорщицким голосом произнёс Кузнецов, когда кусок вырезанного металла гулко провалился вниз и Максиму помогли выбраться наверх. – Полость не больше двух метров в высоту. Вон кусок отрезанный блестит, видно хорошо. Правда, две опасности имеется: обрушение и внутренняя атмосфера. Лезть страшно, но любопытно – просто ужас!

Все трое понимающе улыбнулись.

– Судя по тому, что от горелки ничего не взорвалось, внутри горючих газов нет, – вынес суждение бывалый капитан, привязывая кусок тряпки к верёвке. После чего смочил её бензином, поджёг и медленно опустил в полость. – Горит. Кислород, значит, есть. А вот насчёт радона сказать сложно. Хотя здесь всего-то четыре с половиной метра от поверхности и вершина горы, вряд ли он мог скопиться.

Обсудив иные возможные опасности, Кузнецов принял решение лезть в дыру самому. Используя верёвки и черенки от лопат, соорудили своеобразный полиспаст.

– Сергей Васильевич, вы, главное, сначала просто оцените, что внутри, и мы сразу вас вытащим. Даже не надо на землю становиться – всё равно опасно очень. И углекислота, и свинцовые окислы за столько лет могли скопиться, да и вообще, хрен знает что ещё там может быть. А потом уже лучше повторно спустим, если по ощущениям всё норм будет.

– Да, как голова ниже перекрытия окажется, осмотрюсь, попробую воздух и дам сигнал, – ответил подполковник. – Если честно, я больше Вайду с его Вуйдой боюсь встретить там.

Шутке все улыбнулись, но напряжения она не сняла.

Сергей с минуту глубоко подышал, немного насытив организм кислородом, и полез вниз, используя уже сделанные в стене колодца выемки в качестве ступенек и ухватов. Опустился на обрезанный борт свинцового листа, тот медленно стал подгибаться под его тяжестью. «На чём он держится? Лишь бы опоры или лаги не были совсем сгнившими».

– Всё, готов. Спускайте, – проговорил он двум овалам голов на фоне синего неба.

Головы исчезли, и Кузнецов медленно стал опускаться на верёвке внутрь обнаруженной полости. В могильной тишине сердце колотилось с грохотом набатного колокола. Старался не дышать глубоко, но звук своих вдохов-выдохов всё равно казался ему шумом наката морских волн в ураган. Воздух становился тяжёлым. По мере спуска ниже перекрытия сначала ноги, а потом и всё тело превратились в единый сверхчувствительный орган осязания, передающий в мозг телеметрию погружения: температуру –