Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник

– Да, доброе утро, – насторожилась я. – С кем я имею честь разговаривать?

– Капитан Косов, лейтенант Трепнюк.

– Чем я могу быть вам полезна?

– Я расследую загадочные смерти двух ваших спутников, – начал капитан. – Не могли бы вы проехать с нами для дачи показаний?

– Нет, – решительно проговорила я. – Я никуда не поеду с вами, товарищи.

– Тогда мы можем арестовать вас и отвезти насильно, – усмехнулся капитан.

– Товарищ, наверно, забывает, что у меня немецкое гражданство, и мой арест осложнит и без того непростые отношения между вашей страной и Германией. Если вы хотите поговорить со мной, то я не против и готова ответить на все ваши вопросы, но только здесь.

Я шла напролом, потому что знала: если я попаду к ним в руки и вскроется вся правда, то живой, скорее всего, мне уже не выйти.

– Ну хорошо, – подумав, отозвался Косов. – Давайте побеседуем тут… Что вы можете рассказать о гибели ваших спутников?

– Для меня их смерть была полной неожиданностью, – ответила я, притворно вздохнув.

– Кстати, а как вы себя чувствуете?

– Лучше, правда, еще ощущаю слабость… А от чего они умерли? Я… ничего не понимаю. Мы разговаривали, веселились, даже танцевали. Видите ли, у Лаврентия… товарища Жукова вчера был день рождения.

– …который стал днем его смерти, – проворчал лейтенант.

– Так от чего они скончались? Несвежая еда? Некачественные напитки? Мне вчера промыли желудок и дали какой-то отвар, после чего мне стало гораздо лучше.

– Пока сложно сказать, – почесал затылок капитан. – Еду, которую вы ели, всю проверили, но ничего не нашли… А вы пили вино, госпожа Лентц?

– Я не пила, а только пару раз пригубила. Видите ли, у меня вчера сильно болела голова, а врач запрещает мне пить в такие моменты.

– Ну похоже, ваша голова вас и спасла.

– Я не понимаю вас.

– В вине содержался быстродействующий яд.

– Что? – Я сделала вид, что очень сильно удивилась, и даже присела на кровать. – Яд? Вы разыгрываете меня! Не может быть!

Каким образом в бутылке оказался яд, я на самом деле знала. Когда началась суматоха, я незаметно для всех вылила остаток яда из кольца в открытую бутылку, иначе во время следствия никто не поверил бы моему ложному отравлению…

– Но… Лаврентий пил водку.

– Товарищ Жуков, как показало вскрытие, умер от удушья, вероятно вызванного именно отравлением. Вот только каким образом?.. А что он ел?

– То же самое, что и мы… Но в еде, вы сказали, не нашли ничего подозрительного.

– Да, так оно и есть, – подтвердил капитан Косов. – Мы рассматриваем различные версии… По крайней мере, мы точно знаем, отчего умер товарищ Богданов и из-за чего вам стало плохо. Отравленное вино! Сейчас отрабатываем различные версии, чтобы понять, каким образом в нем оказался яд… Вот смерть товарища Жукова… Если вы говорите, что он пил только водку…

– Я не могу точно утверждать этого, – отрезала я.

– Простите, не понял, – нахмурился капитан.

– Да, за столом я и Богданов пили вино, он только водку. Но, – я сделала паузу, – когда мы пошли танцевать с Петром, Лаврентий мог и вина попробовать. Извините, но я не видела, чем Жуков занимался… Понимаете, он… ревновал меня к товарищу и очень разозлился, когда Богданов пригласил меня на танец.

– Что ж, – что-то записав себе в блокнот, отозвался Косов, – отработаем и эту версию. Больше вам нечего нам рассказать?

– Нет, – отрезала я. – Мне можно уже идти?

– Да… хотя есть еще один вопрос, – произнес Косов. – А как так случилось, что вы, иностранка, вдруг оказываетесь в компании советских граждан, и не просто граждан, а ответственных работников? Пьете, едите, танцуете. Кстати, самое удивительное в истории то, что, пообщавшись с вами, они умирают. Объясните, пожалуйста, почему так произошло?

– Что? – вскричала я, вскакивая с кровати. – На что это вы намекаете? На то, что это я их убила, а затем специально инсценировала свое отравление?

В ту секунду я почувствовала, что земля в буквальном смысле стала уходить из-под ног. Внутри меня все похолодело. «Господи! Неужели я попалась?» – промелькнуло в голове. Но я не собиралась просто так сдаваться. «Nunquam petrorsum, semper ingrediendum»[43], – вспомнила я латинское изречение, заученное еще в пансионе.

– А может быть, вы специально только пригубили вино, – криво усмехнувшись, проговорил капитан. – Чтобы сбить следствие со следа.

– Так, значит, мне следовало тоже умереть вместе с ними, чтобы доказать свою невиновность. Вы это хотите сказать? Ну, уж извините, что меня спасли ваши врачи. – Голос мой сорвался, и я заплакала.

– Ладно, ладно, – растерявшись, пробормотал Косов. – Поймите правильно, моя работа – подозревать всех и каждого.

– Да, я понимаю. Я все… все расскажу… я брала интервью у товарища Богданова… Помимо того что я работаю в Красном Кресте, я пишу еще статьи для газет. За границей жизнь не сладкая. Денег платят очень мало. Так вот… У меня было задание: написать о реальной жизни в новой России, чтобы опровергнуть высказывания эмигрантов о бесправии народа и о пришедшем на смену старому режиму красном терроре, о котором они трубят на каждом углу. Именно поэтому я встречалась с различными людьми, чтобы выяснить правду. Совершенно случайно познакомилась с товарищем Богдановым, который в свою очередь и познакомил меня с товарищем Жуковым… Мы ходили вместе на демонстрацию первого мая, потом в ресторан, гуляли по Москве. На следующий день мы смотрели вместе кино и посетили музей. То есть это сначала мы сходили на выставку в Исторический музей, а уж потом смотрели кино… фильм «Броненосец «Потемкин». Вчера они пригласили меня отпраздновать день рождения Лаврентия. Вот таким образом я и оказалась с моими новыми знакомыми в ресторане.

– У вас очень хороший русский. Даже акцента нет. Вы тоже из числа эмигрантов? – как бы невзначай спросил лейтенант.

– Нет, мои родители уехали из России в начале века… отцу предложили работу в Берлине. Он занимался научной деятельностью, читал лекции в университете. Дома всегда говорили на русском, я много читала… у нас дома огромная библиотека.

– И вы, иначе и быть не может, поддерживаете отношения с эмигрантами, которые…

– Моя семья не общается с людьми, которые предали Родину, – прервала я его, презрительно фыркнув.

– Но вы тоже уехали.

– Я повторюсь: отцу предложили работу. А когда началась война, мы не успели вернуться, а потом было поздно… Отец умер, и мы остались без денег. В России у нас никого не осталось. Куда бы мы приехали? Вот так и получилось, что я осталась жить в Германии.

– Не