Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Тимоти Брук

корабль следовал с Тайваня в Нагасаки, когда у него перед носом замаячила китайская джонка, направлявшаяся в Мун Харбор на побережье Фуцзяни: еще одна мышь, попавшая в лапы другой кошки. Джонка перевозила сто пятьдесят пассажиров обратно в Фуцзянь после торгового сезона в Маниле, нагруженная американским серебром. Безоружная, она была легкой добычей. Голландский капитан доставил половину китайских пассажиров на «Оуверкерк» и пересадил шестнадцать своих матросов на джонку для охраны. План состоял в том, чтобы вернуться на Тайвань, разгрузить джонку, а незадачливых пассажиров переправить на юг, в Батавию, в качестве рабов. Когда разразился шторм, кошка потеряла мышку прежде, чем корабли достигли Тайваня. Капитан «Оуверкерка» оставил надежду отыскать свою добычу и вместо этого последовал на юг, чтобы поохотиться на португальские корабли, направляющиеся в Японию. Если не удалось украсть американское серебро с китайской лодки, ничто не мешало ему украсть китайские шелка у португальцев. Довольно скоро конвой из пяти португальских кораблей оказался в зоне досягаемости. Капитан не знал, что все пять были оснащены и вооружены для боевых действий и маскировались под обычные суда, чтобы заманить ничего не подозревающих голландцев в западню. Атака «Оуверкерка» возымела обратный эффект. Капитан и его команда из 33 человек были захвачены в плен, а судно отбуксировано в Макао для публичного сожжения.

Джонку, захваченную «Оуверкерком», унесло ветром в противоположном направлении и прибило к южной оконечности Кореи. Трое голландцев, включая Велтеври, сошли на остров Чеджу, чтобы найти пресную воду. Пока они искали ее, китайцы, оставшиеся на борту, снова завладели своей джонкой и уплыли, бросив тех, кто сошел на берег. «Пират», как называет его современный историк, реконструировавший историю Велтеври, «пал от рук своих жертв».

Велтеври, должно быть, легко нашел контакт с корейцами, потому что те не только не обезглавили его, как это проделали китайцы с некоторыми пассажирами «Путеводной», но и наняли на работу, оценив его технические навыки. Правда, с единственным условием: ему нельзя было покидать страну. Ему пришлось смириться с тем, что он оказался в Корее навсегда Двое его товарищей по несчастью погибли, отражая маньчжурское вторжение в 1635 году, но Велтеври выжил и действительно процветал как королевский оружейник. Аркебузы, которыми были вооружены корейцы, задержавшие экипаж «Спэрроухока», вполне могли быть изготовлены под его руководством.

Велтеври не просто приспособился к новым обстоятельствам: в Корее он усердно работал, поднялся по служебной лестнице, женился на кореянке, и у них родились дети, которым было поручено продолжить дело отца-оружейника. К тому времени, когда «Спэрроухок» потерпел крушение у берегов Чеджу, Велтеври уже 26 лет как говорил и, возможно, даже читал на корейском языке. Он так долго не говорил по-голландски, что, столкнувшись с моряками-соотечественниками, с трудом подбирал слова. Как позже записал один из выживших членов экипажа «Спэрроухока», они были удивлены, что «мужчина в возрасте 58 лет, сколько ему тогда было, мог настолько забыть свой родной язык; поначалу мы с трудом понимали его, но следует отметить, что за месяц он разговорился». Велтеври так далеко зашел в преодолении языкового барьера с принимающей культурой, что ему было нелегко вернуться обратно, когда в этом возникла необходимость. Возможно, он выучил и другие азиатские языки, поскольку на нем кроме прочего лежала ответственность за иностранных моряков и рыбаков — в основном японских и китайских, — которых прибивало к берегу. На самом деле он руководил голландскими моряками со «Спэрроухока» на пару с китайским сержантом, и они вполне могли общаться друг с другом вовсе не на корейском языке.

Велтеври настолько глубоко интегрировался в корейское общество, что корейцы со временем стали принимать его за своего. Корейский чиновник, который представил его выжившим со «Спэрроухока», рассмеялся, когда они выразили восторг по поводу встречи с голландцем. «Вы ошибаетесь, — сказал им чиновник, — потому что он коразиат». Велтеври, возможно, выглядел голландцем в глазах земляков, но для корейцев он им не был. Голландцы едва ли могли представить себе такое преображение. Когда-то его приход в Корею был вынужденным, но к тому времени, когда «Спэрроухок» разбился у побережья, Велтеври уже не хотел покидать новую родину. Он достиг положения гораздо более высокого, чем мог достичь дома, и в благополучии дожил до 70 лет, окруженный сыновьями. Его жизнь как корейца сложилась гораздо лучше, чем могла бы стать у вернувшегося на родину голландца.

Выжившие с корабля «Спэрроухок» были поражены, когда во время своей первой беседы с корейским королем узнали, что им не разрешат вернуться на голландскую факторию в Японии. Возвращение жертв кораблекрушения было нормой в Европе, и они ожидали, что такие же правила соблюдаются в Азии.

«Мы смиренно умоляем Ваше Величество, — обратились голландские моряки к королю через Велтеври, — поскольку наш корабль потерпел крушение во время шторма, отправить нас в Японию, чтобы при поддержке голландцев мы могли однажды вернуться на родину, к своим женам, детям и друзьям».

«Не в обычаях Кореи позволять чужеземцам покидать пределы королевства, — ответил король. — Вы должны смириться с тем, что закончите свои дни в моих владениях. Я обеспечу вас всем необходимым». Король не видел причин изменять стандартную процедуру, поскольку опасался, что иностранцы, покинувшие Корею, увезут с собой важную информацию, которая в будущем может быть использована против его королевства.

Затем король возомнил себя этнологом и приказал им исполнить голландские песни и танцы, чтобы он мог воочию увидеть европейскую культуру. После представлен им он выдал каждому по комплекту одежды «по их моде», как выразился один из выживших, и назначил их служить в королевской охране. Отныне им предстояло жить как корейцам. Некоторые научились хорошо говорить на корейском языке, но большинство были недовольны своим новым положением. Спустя два года штурман и артиллерист обратились к маньчжурскому послу, посетившему Корею, с просьбой отвезти их обратно в Китай, откуда, как они понимали, их могли бы вернуть на родину. Корейцы, узнав об этом, остались непреклонны и сделали все, чтобы им помешать. Они подкупили маньчжурского посла, чтобы тот вернул двух голландцев, и бросили их в тюрьму, где они в конце концов умерли. Спустя 11 лет после этого инцидента еще восемь человек, не желая мириться со своим пожизненным заключением, сбежали на лодке в Японию. Это они рассказали миру историю Велтеври, считавшегося пропавшим в море.

Еще восьмерым из команды пришлось доживать свои дни «коразиатами». Среди них был моряк по имени Александр Воске, человек, сменивший несколько обличий, прежде чем застрять в Корее. Он начал свою жизнь как шотландец, возможно, как выходец из сообщества шотландских эмигрантов во Франции; затем отправился на поиски работы в Нидерланды,