Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес

Себастьян довольно посмотрел на нее, и она села на кровать.

– Милый. – Она приготовилась к атаке. – Я тут подумала, что мне бы хотелось, когда мы будем в Мадриде, подыскать нам дом.

– Баси, в этом нет необходимости. У отца есть особняк Ордасов, недалеко от Площади кортесов.

– Я знаю, но я хотела бы что-то свое. Я готова потратить на это часть своего приданого.

– Родная, но ведь это необязательно, у нас уже есть дом…

– Послушай, твой отец добавил в мое приданое кое-что еще, о чем ты не знаешь. Он заставил меня поклясться, что я ничего тебе не скажу, но… ты ведь мой муж. – Себастьян непонимающе смотрел на нее. – Твой отец говорил, что мои акции очень дорого стоят, и я подумала, что мы можем купить что-то свое.

Себастьян вдруг нахмурился. Баси не могла понять, в чем дело. Что-то в ее словах вдруг заставило мужа побледнеть.

– Акции?

– Он сказал, что это гораздо лучший подарок, чем просто деньги, потому что шахта Наседейро очень богата, и годовая прибыль от акций будет гораздо выше.

Себастьян задумчиво помолчал. Он сел на кровать и обеспокоенно заглянул ей в глаза. Он был мертвенно бледен. Вдруг он схватился за голову и принялся все с большей силой рвать на себе недавно уложенные волосы. Спрятал лицо в ладонях. Затем сжал кулаки, резко вскочил и ударил по шкафу, утратив контроль над собой. Баси, никак не ожидавшая такого, вздрогнула и отшатнулась. Наконец она коснулась его плеча, и Себастьян обернулся с искаженным от напряжения лицом, на котором читалось такое отчаянье, которое, казалось, не давало ему даже вдохнуть. Внезапно, захваченный какой-то губительной мыслью, он в пару прыжков выскочил из спальни и бросился на поиски отца; у Баси на глазах выступили слезы, но она последовала за мужем, не понимая, что происходит.

* * *

Исидро откинулся на спинку дивана; рядом, с наслаждением попивая кофе, сидела Корделия. Повисшее между ними молчание было несколько более напряженным, чем обычно, с тех пор как они получили записку от дона Орасио: «Еще ищем». Пока сердце Андре де Кастронавеа бьется, не ведать им покоя. Должно быть, он забился в какую-то нору в галисийских горах, чтобы зализать раны. Если повезет, он уже помер от горячки, и вопрос решится сам собой. Нужно его найти. Рано или поздно руины имения расчистят, но тела так и не обнаружат, и пойдут слухи о том, что он жив. Как бы там ни было, Исидро верил, что дон Орасио их не подведет. Насилие ему не в новинку, как и охота за головами. Исидро было жаль мальчишку: приятный молодой человек, вся жизнь впереди. Но оставить его в живых значило взять на себя неоправданный риск. Как жизнь жестока к слабым, так и он – к своим врагам. И ведь не скажешь, что он не пытался поступить иначе. Он предлагал дону Доситеу партнерство, согласен был сделать его богачом, помог его старшему внуку деньгами – все ради мирного решения взамен кровавого.

– Ты, кажется, чем-то обеспокоен, – сказала Корделия.

– Возможно, – ответил он. – Я не успокоюсь, пока этот мальчик…

Неожиданно дверь резко распахнулась, и в комнату кометой ворвался Себастьян; за ним со слезами на глазах следовала Басилиса. Исидро изумленно воззрился на них, не понимая, что происходит. Себастьян ткнул в него пальцем, не в силах вымолвить ни слова от едва сдерживаемой ярости; Корделия поставила чашечку кофе на фарфоровое блюдце.

– Могу я поинтересоваться, в чем дело? – спросила она.

– Скажи, что это неправда, отец!

Исидро смог только покачать головой, глядя на жену. Он испугался, что Себастьяну как-то стало известно о том, что это он устроил пожар в Ас-Айрасе. Корделия, не вставая с кресла, жестом велела ему взять себя в руки.

– Он вдруг лишился рассудка из-за моих слов, – растерянно объяснила Баси. – Бросился лупить по дверцам шкафа и…

– Себастьян, родной, боюсь, мы не понимаем…

– Ее приданое! – прерывисто прокричал сын. – Ты дал ей акции шахты Наседейро.

Исидро поднялся на ноги, щелкнул пальцами и поднял указательный. Заплаканная Басилиса смотрела на них, ничего не понимая.

– Не смей повышать на меня голос, – сказал Исидро с каменным выражением лица. – Ты должен уважать меня и мать. Не говоря уже о жене, которую ты довел до слез.

– Теперь вы строите из себя обеспокоенного отца… Как я был наивен! – презрительно произнес Себастьян. – Я ведь и правда поверил, что… – Он закусил кулак.

Исидро шагнул к нему и крепко ухватил за плечи.

– Оставь эти бредни сумасшедшего, приди в себя. Я думал, тебя это порадует: шахта Наседейро – самая прибыльная.

– Ох, да будет вам, отец! Не изображайте передо мной невинность. Она не знает, на что согласилась! – воскликнул Себастьян, отстраняясь и бурно жестикулируя. – Она не представляет, как рискует! Вы можете ни во что меня не ставить, но я не позволю так относиться к моей жене! Не позволю!

Выслушав эту тираду, Басилиса изменилась в лице и посмотрела на Исидро, требуя объяснений. Страшась, что Себастьян проболтается про Наседейро, Исидро стиснул зубы и грубо закрыл ему рот рукой.

– Замолкни! – рявкнул он, тряся сына за подбородок.

Корделия вскочила на ноги, испугавшись возможности рукоприкладства между отцом и сыном.

– Исидро, пожалуйста, – взмолилась она.

Держа сына за подбородок, Исидро хотел было пригрозить ему, но Себастьян силой вырвался.

– Не трогай меня! – озверело рявкнул он.

– Какая мне грозит опасность, Себастьян? – спросила Басилиса, утерев слезы; лицо ее сделалось почти безмятежно.

Себастьян не ответил, только смотрел отцу в глаза, как загнанный в угол пес.

– Объясните ей все!

– Ты должен успокоиться. Это приказ, – припечатал Исидро.

– Вы уже ничего не можете мне приказывать.

– Успокойся.

– Объясните ей все! – сын пригрозил ему кулаком.

Корделия дернулась, решив, что он ударит собственного отца, а Баси встала между ними, чтобы снизить накал страстей.

– Все хорошо, любимый, скажи, какая опасность мне угрожает.

– Мой отец незаконно добывает серебро в Наседейро, – ответил Себастьян, игнорируя протестующие крики Исидро. – Твой дед об этом знал. Великий дон Исидро сделал тебе этот щедрый подарок не от чистого сердца, а для того, чтобы дон Доситеу дважды подумал, прежде чем выдать его властям, ведь в тюрьму за незаконное обогащение пойдешь и ты.

Гордость Баси была разбита. Теперь она понимала, что ее приняли только ради гарантии собственной безопасности, что Ордасы лишь прикрывали свои тылы. Ей вспомнились слова Ирии, советовавшей ей задуматься об их мотивах. Прижав язык к нёбу, она покачала головой. Она всегда была скора и сердцем, и рассудком; единственным, чего она теперь хотела,