Месопотамия - Оливье Гез

карту и показал ей город Мешхед, поставив условие: Гертруда забудет об их разговоре, как только покинет его кабинет. Русские накачивают этот регион оружием, а их агенты стравливают местных друг с другом. Сэр Фрэнк предупредил Гертруду: многие из русских инженеров, топографов и торговцев, которых она видит в Тегеране, работают на царскую разведку. Гертруда очень заинтересовалась, ей не терпелось узнать об этом как можно больше. Дядя согласился иногда брать ее с собой на встречи с персидской знатью и иностранными агентами.

Однажды вечером сэр Фрэнк добавил постскриптум к телеграмме, которую он подавал в Форин-офис: «Прошу вас обратить внимание, что моя племянница, мисс Гертруда Белл, могла бы отлично послужить короне. Я наблюдал за ее действиями в самых разных ситуациях. Внимательная к деталям, она владеет многими языками и умеет побуждать к разговору самых разных людей. К тому же веселая молодая женщина из высшего общества не возбуждает у собеседников никаких подозрений. Когда этого требуют обстоятельства, она умеет держать язык за зубами. Не теряйте ее из виду».

3

Басра, конец марта 1916 года

Гертруда сидела в тени портового управления – здания из выгоревшего на солнце желтого кирпича – и ждала приезда коллеги из Арабского бюро. Время от времени она поглядывала на часы «картье» с драгоценными камнями, которые отец подарил ей на тридцатилетие. Вдруг громкий гудок поднял в воздух испуганных чаек – появился пароход. На палубе стоял молодой человек и явно кого-то высматривал. Заметив наконец стройный силуэт Гертруды, он радостно замахал рукой и приподнял свою лейтенантскую фуражку. Густая светлая шевелюра сияла в свете полуденного солнца. Зажав в руках закрытый на замок чемоданчик, молодой человек спрыгнул на землю и, просияв, вразвалочку направился к Гертруде. «Он больше раскачивается, чем ходит», – всегда думала она. Этому голубоглазому парню в бермудах и мокрой от пота рубашке на вид было шестнадцать, максимум семнадцать лет. А между тем в августе ему должно исполниться уже двадцать восемь.

– Герти! – воскликнул он. – Мой дорогой малыш! – Томас Эдвард Лоуренс заключил Гертруду Белл в объятия.

Друзья отправились в беленный известью домик, окруженный садом, где цвели несколько побегов кукурузы и гранатовое дерево. Неподалеку раскинулась большая пальмовая роща, через которую лежал путь Гертруды на работу. Она въехала в этот дом несколько дней назад. Мисс Белл поинтересовалась, чем сейчас занимается Лоуренс. Он ответил, что помогает командованию совершенствовать воздушное наблюдение. Гертруда с улыбкой протянула ему стакан молока и сэндвичи с огурцом. Она не знала, что Лоуренс разбирается в этом деле: не далее как три месяца назад в Каире Гертруда упрекала его за слишком вольный подход к составлению карт – он тогда составлял отчеты о железнодорожных путях и рельефе Палестины и подсчитывал, охваченный нетерпением, сколько верблюдов и лошадей есть в распоряжении командования на случай наступления на Синай. На вопрос Гертруды, что же он делает в Месопотамии, Лоуренс ответил:

– Хочу договориться с турками о снятии осады с Эль-Кута, – и кивнул на лежащий у его ног чемоданчик.

Десятого марта турки под командованием прусского генерал-фельдмаршала барона Вильгельма Леопольда Кольмара фон дер Гольца предложили британо-индийским войскам капитулировать. Главный штаб отказался: сезон дождей подходил к концу, скоро должен был вернуться зной, и британцы получили бы преимущество. Отправленный им в подкрепление военный корпус «Тигрис» прорвал бы осаду города, потом из Персии подоспели бы русские и напали бы на Багдад, что вынудило бы турок отвести часть своих батальонов. Казалось, ничего не было потеряно, тем более что британо-индийские стратеги начали операцию, которая помогла бы осажденным выстоять. Планировалось вооружить пароход и с тоннами провианта на борту отправить вверх по Тигру, чтобы ночью он прорвал турецкую оборону и снабдил бы шестую дивизию сгущенным молоком, кексами и тушеной говядиной. Предполагалось, что застигнутые врасплох турки не окажут сопротивления и не станут препятствием на пути. Никто в Басре не предположил, что турки могут заминировать реку и растянуть под водой стальные тросы.

Лондон скептически отнесся к этой задумке. Военный министр Великобритании, знаменитый лорд Китченер, подготовил свой план на случай, если попытка с пароходом окажется провальной. Герой бурской войны, чей офицерский китель, весь в наградах, звенел при каждом движении, сомневался, что знает жителей Востока как облупленных. Успев посидеть в кресле генерал-губернатора Судана, а затем и генерального консула в Египте, Китченер был уверен, что ни один здравомыслящий магометанин не устоит перед приношением – бакшишем. Фельдмаршал Китченер предлагал выплатить миллион фунтов стерлингов турецким подчиненным прусского командующего, если они позволят британо-индийцам сбежать. Чтобы провести эту операцию, Арабское бюро порекомендовало направить в Месопотамию холеного надоедливого хлыща, которому никак не сиделось на месте, – лейтенанта Томаса Эдварда Лоуренса. Именно он должен был доставить туркам деньги.

– Вот так, Герти, теперь вы все знаете.

* * *

Гертруда познакомилась с Лоуренсом пять лет назад, весной 1911 года. После долгого пребывания в Месопотамии она поехала в Дамаск и по дороге завернула в Каркемиш – древнюю хеттскую столицу, на протяжении тысячелетий погребенную под песками, где велись раскопки, руководил которыми один ее хороший друг. В тот раз он был в отъезде, и Гертруда застала только двух его помощников. Один из них, худой, невысокий и светловолосый, как викинг, особенно привлек ее внимание. Парень был одет в бабуши, фланелевые футбольные шорты, розовую рубашку и блейзер с эмблемой колледжа Оксфорда в тон доходящих до колен носков. На талии у него красовался широкий арабский пояс, а взгляд светлых глаз молодого человека был столь же дерзким, сколь и очаровательным. Этот специалист по средневековой керамике – именно так он представился Гертруде – казался одновременно сильным и хрупким, и это странное сочетание отражалось в его лице: почти женственная мягкость взгляда соседствовала с мятежным упрямством подбородка.

Лоуренс и его коллега были очень рады встретиться с настоящим археологом – автором их настольных книг о Сирии – и оказали мисс Белл теплый прием. Они отвели ее на место раскопок старой крепости, разрушенной царем Навуходоносором. Уже был виден фундамент дворца, покрытый барельефами с изображениями крылатых чудищ и демонов, торжественных шествий жрецов с кудрявыми бородами и жриц, несущих пшеничные колосья и корзины с фруктами, газелей и охоты на львов. Вдоль стен сновали ящерицы. Это место было очаровательно. Евфрат, полноводный из-за тающих снегов с Таврских и Кавказских гор, золотясь отблесками солнца, пересекал холмистую долину, тут и там среди фруктовых деревьев в белом цвету лежали валуны. Между камней алели анемоны, а над долиной простиралось неописуемой красоты небо. Вдруг среди этого