Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

видна была ферма Амвра. Мальчик никогда не смотрел в её сторону в пути, не оглядывался. Только услышав встревоженный голос одного из скифов, он повернул голову. Обернулись и остальные воины отряда рыжебородого старшины.

Внизу, далеко под горой горела ферма. Чёрный дым поднимался над постройками, пожираемыми оранжевыми всплесками. Рядом суетились какие-то люди. Они отгоняли скот. Может быть, это были пастухи? Подробностей нельзя было разглядеть. Амвр не почувствовал ничего. Только мелькнуло на миг в уме сожаление, что пропал его недоделанный соломенный человечек. И ничего.

– Это твой дом? – спросил Рыва, глядя на пленника.

Амвр кивнул лохматой головой. Взор его застыл. Лицо побелело. «Гори, проклятое место, – подумал ребенок со злостью, – пусть ничего не останется. Ничего!» Всё тело мальчика тревожно напряглось. Вдруг большая теплая рука легла на его плечо. Все молчали вокруг. Малыш слышал дыхание каждого из окружавших его варваров.

– Значит, так… – пробормотал рыжий скиф. – Да, беда…

– Мне не жаль, – сказал мальчик с горечью.

– Вот как? Странные у вас здесь порядки, – заметил с усмешкой рыжебородый. – Ладно, братья, дальше пошли. Только тихо. Сами все видели! Веселиться будем за Дунаем. Перун вас разорви!

Последних слов малыш не смог разобрать. Он все еще глядел вниз, завороженный пожаром. Огонь на глазах мальчика пожирал не только старые постройки, но и горькие годы его жизни.

5

Ночь казалась непроницаемой. Безлунная и холодная, она каждым пронизывающим ударом ветра напоминала о климате севера. Море было едва заметно. Только легкие звуки шипения волн, разбивавшихся о прибрежные камни, выдавали его близость.

В скалах почти у самой воды притаился человек. Закутанный в промокший плащ, он ждал. Прошло уже много часов с тех пор, как солнце скрылось вдали. Человек тревожно всматривался в темноту. Наконец он заметил слабый огонёк. Через некоторое время свет сделался ярче. Стало возможно разглядеть лодку и фигуру того, кто находился в ней. Еще немного, и звук вёсел донесся до ушей ждущего.

– Светлейший Валент! Это я, твой слуга! Светлейший Валент! – послышался невдалеке высокий молодой голос. Порывы ветра сносили его, разбивали слова. – Отзовись, благородный господин!

– Это ты, Роман? – ответил дрожащий баритон из прибрежной темноты. Сердце Валента билось все чаще, а тело его дрожало все сильней. – Слышишь ты… – звуки волн перебили его. – Роман?

– Да, господин, это я. Здесь острые камни. Боюсь за лодку! Я, наверное, не смогу подойти ближе. Ты сумеешь добраться сюда, где лампа? Тут неглубоко!

Не отвечая, Валент спрыгнул в холодную воду и осторожно пошёл к лодке. Две горячих мозолистых ладони встретили его и помогли забраться внутрь. Посудина оказалась довольно большой. На дне её лежали какие-то мешки, два меча в ножнах и сухая одежда.

– Ну вот, – вздохнул с облегчением Валент, подняв черные брови. – Не зря я чтил богов в последнее время. Ты захватил книги, старый преданный друг? Совсем не дурно, если все именно так.

– Да, светлый, – улыбнулся кудрявый черноволосый юноша, на вид которому было не более двадцати лет. – Я хорошо замотал их, но ларец пришлось бросить. Он не поместился бы в лодке.

– Знания, друг мой, могут перевернуть и не такой хлипкий корабль. Жаль сундука: он принадлежал еще деду. Ты помнишь, какая там была чудная резьба?

– Переоденься, господин, – робко предложил Роман.

Бравое поведение хозяина показалось ему наигранным. «Это сотворили усталости и тревоги, – решил юноша, – не всякому по силам перенести подобные беды». Нельзя было сказать, когда к Валенту вернется былой сдержанный дух. Помочь могли отдых и успокоение от всего пережитого в последние месяцы. «Как хорошо было бы увидеть его снова твердым, всегда знающим, как поступить, – подумал Роман. – Господин теперь спасен, а это самое главное. Нет ничего важнее».

– Где..? Да, вижу… – пробормотал Валент отрешенно.

Покупая лодку, Роман узнал от длинного как жердь рыбака: лангобарды – племена германцев, обосновавшиеся на севере Италии, – намереваются захватить Рим. Вечному городу снова грозили грабежи и пожары, еще большее разорение, чем за минувшие полтора века войн. Герцог Сполето был уже настолько могуществен, что считал себя в силах владеть некогда великой столицей разрушенной империи Запада. Резиденция папы и сам папский престол вновь оказывались под угрозой.

«Святой боже, помоги праведным отцам нашим и сохрани нетленной церковь – тело свое на земле!» – мысленно произнес юноша.

Ни папа Бенидикт I, ни Восточная империя не имели сил противостоять лангобардам. Попытка части италийской знати объединиться для защиты страны провалилась.

Роман не понимал, почему церковь и византийские власти так ополчились на его господина и тех, кто следовал за ним. Как могли римляне враждовать между собой, прибегая к неслыханному коварству? На всякий случай юноша решил ничего пока не говорить хозяину. Ему незачем было знать сомнений слуги или тревожные новости. «Я скажу ему все, когда увижу, что он спокоен, как прежде», – твердо сказал себе парень. Решимость любой ценой спасти бывшего сенатора вновь ожила в его душе.

– Ты знаешь… Рад тебя видеть, мой дорогой Роман, – произнес Валент, натягивая сухую тунику. Шерстинки приятно касались кожи, тепло щекотали ее. Он с наслаждением вздохнул: – Как же я вымерз за эти дни. Проклятье. Как вымерз и…

– Проголодался?

– Да, – нервно согласился беглец.

– Там есть вино с корицей и медом, свежий хлеб и мясо кролика, – радостно предложил Роман и улыбнулся с нежностью младенца.

– Хорошо, друг! Я поем. Это просто пир! Что тебе дать?

– Спасибо, господин! Я не голоден.

Лодка медленно отошла от берега.

Переодевшись и поев, Валент укрылся старым парусом и улегся спать. Потертой шерстяной тряпкой он обмотал лысеющую голову, чтобы не мерзнуть. Море пахло солью и влагой. Ноги римлянина ныли от холода и усталости. Сил больше не оставалось. Валент хотел еще что-то сказать, но смог только с болью подумать: «Спи сладко, отчизна! Ты умерла, а я просто хочу жить, и мне теперь все равно, что тебя ждет. Пускай тебя разрывают на части ненасытные слуги императора, тупые святоши и варварские орды. Я сделал все, на что имел силы. Сердце мое сейчас раздавлено, но мой ум остается живым. С его помощью я восстановлю свой дух».

Волны качали лодку, а ветер подгонял ее в опасный путь.

Усталость и незажившие раны сделали свое дело. Почти двое суток Валент не открывал глаз. Ни звуки моря, ни голоса чаек не могли вырвать спящего из магически теплого мира. Но ему снился кошмар, бесконечный, тревожный. Валента преследовали, предавали, пытали в подземной тюрьме Равены. Потом его заклеймили и приковали к веслу на византийском дромоне[12]. Странное вмешательство древних богов спасло сенатора. Разорвав небо и море,