Тепло родных степей - Рамазан Нурисламович Шайхулов

постоянно дуют ветры, летом сильно жарко, зимой резко холодно. Раздражала глинистая почва, которая после дождя противно липла к обуви, так что становилось невозможно ходить. Глина пачкала брюки, ее трудно было соскрести и отмыть. Все здесь было чужим.

Но после знакомства с Наргизой поменялось и отношение к городу. После кино они бродили по улочкам, по дороге в аэропорт, уходили за его пределы, и, когда городские огни оставались далеко позади, над ними во всем великолепии открывалось ночное звездное небо. Чистый, прозрачный воздух, огромное открытое степное пространство делали его необыкновенным, завораживающим. Млечный Путь здесь был не просто плоской размытой туманностью, а смотрелся объемным и весомым, с мириадами звездочек. Назир рассказывал о Вселенной, о созвездиях…

Это время – конец семидесятых – было расцветом для всей страны: все строилось, царствовали мир и порядок. Не было границ между республиками, все были на самом деле полноправными гражданами великой страны. А в Казахстане тогда после поднятия целины проживали в мире и согласии представители всех народов их Родины. Город, вначале Назиру не полюбившийся, строился, расширялся, менялся на глазах. И все призывы, лозунги о будущей жизни в коммунистическом обществе воспринимались хоть и с легкой иронией, но с вполне оправданной надеждой.

Когда после экзаменов Назир и Наргиза были зачислены в студенты, вместо положенных сельхозработ их оставили для ремонта и подготовки к занятиям учебных аудиторий. В это время они со всеми сокурсниками перезнакомились, подружились. Потом начались увлекательные занятия. Он приходил утром к ее подъезду, с трепетом ждал, и они вместе шли на пары. Вечером опять ждал, чтобы вместе идти в кино или просто на вечернюю прогулку. Вся его жизнь наполнилась ею.

Но приходили и грустные моменты, иногда длящиеся днями, когда она на него обижалась или когда они, осознавая, что у их дружбы нет будущего – они разных национальностей, и она чуть старше его – договаривались попробовать больше не встречаться, но через два-три дня его ноги сами несли к ее дому. И она, тоже соскучившаяся по прогулкам, выходила к нему, и они как ни в чем не бывало, весело болтая, бродили по вечернему городу.

И вот однажды, когда вечером в условленное время Назир ждал ее, прислонившись к косяку двери подъезда, из темноты вынырнул в ладно подогнанной милицейской форме высокий, стройный и симпатичный ее брат Дулат. Назира он застал врасплох. Поздоровавшись, спросил:

– Сестренку мою ждешь? Так заходи в дом, чего здесь мерзнешь?

И, взяв его, слабо сопротивляющегося и волнующегося, под руку, завел в первый раз в их квартиру.

С тех пор Назир уже не стоял в подъезде, а, позвонив, робко входил. Сначала ждал Наргизу, сидя в зале на диване. Потом ее мама, Забира, стала приглашать его на кухню, где она готовила вкусные обеды, пекла сдобные румяные булочки, блины, и в завершение всего был чай, искусно ею приготовленный: так умела готовить только она.

Сначала Назир ее очень стеснялся – как же, серьезная и, как казалось на первый взгляд, строгая мама. Тем более он понимал, что ей, возможно, не совсем нравятся их отношения. Но потом, когда и она почувствовала, что у них все серьезно, и постаралась отнестись к нему по-свойски, он увидел в ней те же умные лучистые глаза. В них было море доброты и понимания. И то, что она так же, как и его мама и все тети из Башкирии, подвязывала платок, так же одевалась, разливала чай за столом, вела себя сдержанно и спокойно, полностью покорило его.

Постепенно за обедом или ужином они разговорились, и даже бывало так, что Наргиза, уже готовая идти на прогулку, ждала, когда они закончат беседы за чашкой чая.

А Забира же с тех самых дней, когда Наргиза пошла сдавать документы в институт, заметила изменения в дочери: в ее глазах загорались искорки, она стала задумчивой, стала тщательнее одеваться, долго краситься, придирчиво и пристально рассматривая свое отражение в зеркале. Глядя на это со стороны, Забира про себя смеялась – ну куда уже так малеваться, и без того красавица, и радовалась за нее. Материнское сердце чувствовало: кто-то ее заинтересовал. Хоть и отнекивалась Наргиза, не сознавалась, что встречается с парнем, и каждый раз свой уход объясняла тем, что идет к новым подругам-сокурсницам, Забира чувствовала, что это отмазка. Когда Дулат завел эту «подругу-однокурсницу» в дом, внешне парень ей приглянулся, но она чувств не выдала и, оставаясь по виду равнодушной и строгой, стала к нему присматриваться. Узнав от дочери, что парень башкир и немного младше, Забира стала излишне придирчивой и недовольной. Не такую пару она желала дочери.

Саму Наргизу это неожиданное знакомство и начавшаяся дружба и радовали, и несколько смущали. Перед поступлением она питала надежду, что здесь, где много студентов, она может встретить того единственного, суженого. Исподволь оценивающе приглядывалась к парням. Многие интересовались ею, иные и сами вызывали ее девичий интерес. Но с первых дней рядом с нею оказался Назир. Да, он был внешне очень привлекательным, ростом выше ее, да и нравом очень покладистый, спокойный. Иногда ее несколько раздражала его деревенская неотесанность, иногда и простота, наивность. Но он был очень начитанным, много знал и очень интересно обо всем рассказывал.

Так, когда они впервые очутились под ночным куполом неба, гуляя по дороге в аэропорт, он стал увлеченно и интересно рассказывать о звездном небе – где какие созвездия, почему так называются, какие с ними связаны мифы и легенды. При этом, показывая ей на звезду или планету, он близко к ней наклонялся, их щеки чуть ли не соприкасались, и она, впервые оказавшись к нему так близко, ощущала привлекательный, какой-то особенный его запах. Этот запах ее очень волновал. Но Назир не пытался ее обнять, как делали другие парни, не приставал с поцелуями, и это ей тоже очень нравилось: он как будто берег ее неприкосновенность, уважал ее волю. Ее руку он, стесняясь и волнуясь, впервые взял в свою во время киносеанса, и потом уже стал приобнимать за талию. И что интересно – прикосновения его рук были для нее так же приятны, как и его запах. Они ходили в кино или просто гуляли, он все так же был корректным и ненавязчивым, что даже стало ее немного смешить. И лишь через месяц, проводив ее до дома, просто и естественно обняв, впервые поцеловал в губы.

2

Наргизу с Назиром, восторженных первокурсников, всецело поглотила учеба. Под руководством своих преподавателей они старательно занимались рисунком, живописью. Соперничали, спорили