Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Однако Датис обратился к ним с призывом вернуться в свои дома, посулив не трогать ни их самих, ни святилище Аполлона. Обещание свое флотоводец выполнил. Более того, принес в дар храму триста талантов благовоний, после чего лично совершил на алтаре Светоносного бога жертвоприношение.

Стоило флоту Датиса отплыть в Эретрию, как на Делосе случилось ужасное землетрясение, каких никогда раньше не было. Храм получил серьезные повреждения, однако сокровищница не пострадала.

Согласно дельфийскому оракулу Аполлон наказал этим страшным бедствием всех эллинов за распри между городами. А вот персов он благополучно отпустил…

Геродот, Никкал и Зээв уселись рядом с жрецом на такие же циновки. Галикарнасец назвал себя.

Потом с почтением в голосе обратился к жрецу:

– Могу я задавать тебе вопросы?

– Да, – согласился ассириец и в свою очередь представился: – Меня зовут Элькош. Я жрец бару Дома бога Нинурты. По-вашему «толкователь знамений». Могу и сны толковать… Спрашивай.

Геродот спросил первое, что пришло ему в голову:

– Почему вы называете храм Домом бога?

– Это у эллинов боги живут на горе вдали от людей, а в Вавилонии они обитают каждый в своем доме, на арамейском языке – «бит или». Поэтому идола, в котором находится душа бога, нужно кормить, поить, одевать и ублажать, как человека… Тогда он будет заботиться о своих адептах и выполнять их просьбы…

Смерив галикарнасца изучающим взглядом, жрец спросил:

– Еще?

– Вопросы будут потом… – ответил Геродот. – Сперва я хотел бы пройти инкубацию в храме Нинурты, если это возможно.

Зээв удивленно посмотрел на галикарнасца. Ответный взгляд Геродота словно говорил: не встревай в разговор, я знаю, что делаю.

Элькош задумчиво провел рукой по бороде:

– У тебя уже есть опыт?

– Да… В храме Нейт в Саисе… Еще в тирском святилище Мелькарта.

– Ну и как?

– Боги говорили со мной… Я остался доволен.

– Тогда приходи завтра днем…

В этот момент от соседнего навеса отошел человек, во время разговора стоявший за спиной Геродота. Так, чтобы галикарнасец его не видел. Проходя мимо торгового места Зээва, он намеренно опустил на лицо край цанифа – будто ему неприятны запахи базара.

Затем двинулся следом за гиеродулами.

3

Геродот твердо придерживался выбранного направления – шел на блеск. Туда, где над руинами города возвышался семиступенчатый зиккурат Нинурты. Строгий и величественный храм под бегущими по небу облаками был похож на огромный корабль, плывущий по морю созданного людьми хаоса.

Под сводами разрушенных зданий метались ласточки в погоне за мухами. Из прилепившихся к капителям колонн гнезд доносился отчаянный писк птенцов.

Яркое солнце игрой света подчеркивало царившее в городе запустение. По растрескавшимся стенам дворцов знати сползали глубокие синие тени, в которых рельефы продолжали жить придуманной художником жизнью.

Сюжеты удивительно точно передавали движение. Загонщики азартно преследовали дичь. Цари охотились на равных им в животном мире хищников. Раненый лев изрыгал кровь. Львица с простреленной спиной в последней мучительной попытке подтягивала задние ноги.

Армии чеканили шаг по пути в пока не захваченные города. Воины с лишенными выражения лицами шли шеренгой, прикрываясь овальными щитами. Толпы покоренных ассирийцами народов смиренно брели к месту депортации.

В прорехах облезшей штукатурки желтели сырцовые стены. Комли кривых потолочных балок, заложенных строителями четыре века назад еще при царе Ашшурназирпале, торчали наружу, будто рога ориксов. Сидевшие на них голуби взмывали в небо, стоило мальчишке запустить в птиц камнем. Покружившись, они садились на старое место.

Хотя Геродоту встречались и отстроенные заново жилые дома. Покрашенные в яркие краски стены и устланные связками свежего тростника крыши радовали глаз.

Галикарнасец просиял в ответ, когда ему на улице улыбнулась девушка с кувшином на голове. Раб, прочищавший лопатой дренажный сток, стоял по щиколотку в нечистотах. Геродоту пришлось закрыть нос рукавом хитона – уж слишком сильно воняло из канавы.

На другой стороне улицы ремесленник чинил кедровые полутрубы акведука. Узнав в человеке с узором из меандра на одежде эллина, он приветливо помахал галикарнасцу рукой.

«Возрождается Ниневия, – с пониманием подумал Геродот. – Первым делом вернувшиеся домой беженцы ремонтируют канализацию и водопровод… Только тогда жизнь в городе станет сносной».

Город словно отдыхал от тяжелых времен. На заросшей травой груде кирпичей мирно стрекотал кузнечик. В глубине дворов лежа дремали верблюды. Под жердяным навесом старики пили шербет из замешанной на воде виноградной патоки. Даже собаки лаяли на чужака не злобно, а с интересом.

Узкая, но прямая улочка жилого квартала раскрылась площадью.

«Теменос», – решил Геродот, заметив несколько закопченных жертвенников перед высокой каменной стеной.

Над площадью огромной рукотворной горой высился зиккурат Нинурты. От священного участка перед храмом к портику второго яруса вела пологая лестница, напомнившая Геродоту пандус святилища Аполлона в Дельфах.

Еще две лестницы взбегали по бокам от нее прямо по фасаду. Ступени всех трех лестниц исчезали в арках портика, словно в чреве исполинского чудовища. Два огромных кируби сжимали портик своими телами.

Крылатые защитники входа в храм были намного больше монстров Астартеона в Библе. Однако в остальном ничем от них не отличались – такой же пристальный до жути взгляд, курчавая квадратная борода. Лицо выражает спокойную торжественность. Голова украшена царской тиарой.

Над аркой портика, расправив крылья, парила вырубленная из камня птица. По виду – орел, но почему-то с головой льва… Никаких фигур Нинурты или других ассирийских богов Геродот на фасаде зиккурата не заметил.

Первые два яруса поднимались высоко над землей, будто крепостные стены. Каждый из пяти верхних ярусов был ниже предыдущего. Самый последний, седьмой, ярус представлял собой маленькое прямоугольное здание, по форме похожее на корабельную рубку, с башенками по углам плоской крыши и золотым кругом в центре передней стенки.

«Вот это и есть бит, или Дом бога», – с благоговением подумал Геродот.

Кругами обозначались и остальные ярусы зиккурата. Первый – белым, второй – черным, третий – красным, четвертый – синим, пятый – желтым, шестой – серебряным. Шестой и седьмой круги были не просто выкрашены краской, а отливали отчетливым металлическим блеском.

«Так это же Солнце, Луна и пять видимых на небе планет!» – догадался галикарнасец.

Потом принялся размышлять: «Ну, допустим, золото обозначает Солнце… Серебро – Луну… Тогда красный круг – это Марс. Желтый – скорее всего, Венера… Значит, остались Сатурн, Юпитер и Меркурий…»

Гадать дальше Геродот не стал, так как не был силен в астрологической мантике. Его больше интересовал источник блеска. Вглядевшись, он различил между башенками на крыше Дома бога пять сверкающих на солнце фигурок.

Внезапно галикарнасца осенила догадка: «Вот и статуи Нинурты! Позолоченные… Новый год