Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Зээв нагнал халабских купцов перед самым Каркемишем. В город купцы заходить не стали. Да и что там делать? Товары из Халаба предназначались партнерам в Ниневии. А новые грузить некуда – на ослов и верблюдов больше, чем они уже везут, не навьючишь.

Весь следующий день Геродот отсыпался в хане. Вечером поднялся и вышел к костру. С опаской покосился на Рахель. Ведьма ответила невинным взглядом. Тогда он подсел к Никкалу, который передал другу котелок с остатками полбяной каши. Галикарнасец набросился на еду с волчьим аппетитом.

Когда из-за горизонта выкатился сияющий лик бога солнца Ярибола, караван направился к броду через Евфрат.

Уровень воды в реке уже начал спадать. При этом ее глубина даже на переправе держалась по пояс человеку. Поэтому ослов перевозили с берега на берег паромом вместе с грузом, который нельзя мочить: тканями, зерном, провиантом, одеждой…

Быстрина гнала по руслу желтую муть, будто река куда-то торопилась. Верблюды уверенно шли по дну брода с высоко поднятой головой. Погонщики вели животных, держась за натянутую между жердями веревку.

Препятствие, однако, не мешало продвижению по реке круглых лодок с высоким бортом, которые походили на обтянутые кожей корзины. Подплыв к веревке, один из гребцов просто поднимал ее над головой, а второй нагибался.

Геродот узнал, что вавилоняне называют такие лодки куфами. Встречались ему и огромные куфы из стеблей тростника, пропитанного битумом. Нагруженные товарами махины медленно дрейфовали в илистом потоке, не опасаясь водоворотов.

Геродот с Никкалом намеренно вызвались править паромом. Галикарнасец перебирал руками веревку, в то время как финикиянин отталкивался от дна шестом. Ослы сбились в кучу в центре плота и испуганно пряли ушами. Надутые воздухом мехи торчали из воды, словно поплавки.

Переправившись на другой берег, паромщики разгрузили плот, а затем решительно направились к мехаристам. Командир отряда окинул внимательным взглядом фигуры гостей: коренастую и монолитную – финикиянина, широкоплечую, но стройную – явана.

– Ищем работу, – с ходу заявил Никкал.

– В караване нет работы? – удивился командир.

– Верблюдов не осталось, – объяснил финикиянин. – Караванщик распродал товары в Халабе. А шесть оставшихся дромедаров он вполне может довести сам… Мы лишние.

– Почему караванщик вас не рассчитал?

Никкал отвел взгляд:

– Сами напросились до Ниневии… Теперь вот маемся от безделья.

– Воевали? – спросил командир.

Никкал показал на Геродота:

– Он обучался военному делу на Хиосе. Потом еще год служил на пограничной заставе во Фракии. Может биться копьем и мечом… Я руководил отрядом колесничих в Сидоне.

Командир кивнул.

Наконец подытожил:

– Полсикля в день… Верблюдов лишних нет, так что купите сами.

Получив копье и маленький круглый щит, новоиспеченные мехаристы направились к бедуинам, которые торговали дромедарами на переправе. В загоне оставалось еще с десяток животных.

Первым делом покупатели решили посмотреть товару в зубы. Геродот за время путешествия с караваном Зээва уже изучил все приемы погонщиков. Поэтому вставал с левой стороны от морды верблюда, одной рукой брался за недоуздок, а другой рукой быстро сгребал его верхнюю губу, одновременно зажимая пальцами ноздри. Дромедар тут же открывал рот.

Никкал выбрал шестилетку со стертыми молочными зубами-окрайками, но сильными зрелыми резцами на верхней челюсти. Геродот купил восьмилетку с плотно прилегающими друг к другу резцами.

Оба верблюда имели острый нагуленный горб, мускулистую шею, прямые запястья передних ног и хорошую постановку задних конечностей. Однако обошлись недешево. Никкалу пришлось отдать за них все, что еще оставалось в мошне судьи.

Усевшись на своего дромедара, Геродот вздохнул с облегчением. Пусть ведьма только сунется. Он теперь не подпустит ее к себе ближе, чем на длину копья. А вредить сторожевому отряду иудейка не станет. В ее интересах, чтобы караван добрался целым и невредимым до места назначения.

Теперь вереница верблюдов двигалась по гористой местности, которая входила в вавилонскую область Атурия. Высокие, заваленные камнями холмы сжимали своими куполами узкие пади, где располагались окруженные садами и огородами деревни.

Оставшиеся двенадцать дней пути до Тигра халабский караван прошел без происшествий. Вместе с товарищами Геродот патрулировал тракт. Стоял на часах по ночам, делал вылазки, если в лощине на пути верблюдов появлялся подозрительный дым. Выходил для поддержки на переговоры с вождями племен, требовавших от купцов дань.

Вечерами он садился за путевые заметки. Под треск горящих сучьев и всполохи пламени на папирус ложились строчки: «…Суда, на которых плавают вниз по реке в Вавилон, совершенно круглые и целиком сделаны из кожи. В Армении, которая лежит выше Ассирии, вавилоняне нарезают ивовые прутья для остова корабля. Снаружи [остов] обтягивают плотными шкурами наподобие [круглого] днища корабля. Они не расширяют кормовой части судна и не заостряют носа, но делают судно круглым, как щит. Затем набивают все судно соломой [для обертки груза] и, нагрузив, пускают плыть вниз по течению. Перевозят они вниз по реке главным образом глиняные сосуды с финикийским вином. Управляют судном с помощью двух рулевых весел, которыми стоя загребают двое людей. Один из них при этом тянет судно веслом к себе, а другой отталкивается. Такие суда строят очень большого размера и поменьше. Самые большие вмещают до пяти тысяч талантов груза. На каждом судне находится живой осел, и на больших – несколько. По прибытии в Вавилон купцы распродают свой товар, а затем с публичных торгов сбывают и [плетеный] остов судна, и всю солому. А шкуры потом навьючивают на ослов и возвращаются в Армению. Вверх по реке ведь из-за быстрого течения плыть совершенно невозможно. Поэтому и суда строят не из дерева, а из шкур. Когда же купцы на своих ослах прибывают в Армению, то строят новые суда таким же способом. Таковы у них [речные] суда…»

Каждый раз, когда Геродот проезжал мимо верблюдов Зээва, Рахель пристально смотрела на него. В этом взгляде читалась спокойная уверенность волчицы, которая бродит вокруг кошары, если рядом нет собак. Овцы испуганно косятся на нее, а она только злобно щерится. Стойте пока и дрожите. Придет время, я до вас доберусь.

Но вот сидонцев Геродот в караване почему-то больше не видел. А ведь они тоже собирались в Ниневию. Вернее, видел только одного – неприятного типа с оттопыренными ушами. Тот понуро брел, глядя себе под ноги. Заметив галикарнасца, зыркнул на него ненавидящими глазами, но тут же отвернулся.

И тут Геродот вспомнил: Библ… Тирская гавань… Человек, стоявший на причале во время ссоры финикиян с эфиопами. Тогда он тоже заметил колючий взгляд, который вперил в него незнакомец, но значения этому не