Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

«Странное решение, – подумал галикарнасец. – Путь до Каркемиша неблизкий. Так недолго и ноги в кровь стереть… Если только они не рассчитывают достать ослов или ездовых верблюдов в дороге. Только кто ж им продаст… Покупать надо было в Халабе».

Несмотря на солнечный зной, в спину путникам задувал устойчивый западный ветер, который облегчал дорогу. Поэтому пока что караван совершал дневной переход.

Мехаристы ехали в голове вереницы. За ними следовали торговцы из Халаба. Сидонцы заняли середину строя, в то время как орха Зээва его замыкала.

Во время полуденного привала на берегу степного болота Гершом направился к зарослям рогоза. Геродот, теперь не спускавший с подозрительного погонщика глаз, сделал вид, будто ему тоже нужно отойти по нужде.

Когда он раздвинул руками зеленую завесу, иудей уже склонился над трупом верблюда. Что именно Гершом делал, в точности разглядеть не представлялось возможным, так как тот стоял к Геродоту спиной. Но галикарнасец успел увидеть, как Гершом сунул сложенную в кулек тряпицу за пазуху.

Мимо каравана то и дело пролетали всадники. Царские конные гонцы-хангары торопились в Каркемиш с распоряжением из ставки персидского сатрапа в Дамаске. Или наоборот – везли сатрапу донесение от подчиненных ему градоначальников-пех провинции Заречье.

Через каждый парасанг пути можно было пополнить запасы питьевой воды из колодца на почтовой станции. Но вот разбивать лагерь рядом со станцией караванщик не осмеливался, потому что рев и запах верблюдов пугали лошадей. Так недолго и на штраф напороться.

Когда к каравану приближался конный разъезд, Геродот впивался в него взглядом, пытаясь по внешнему виду всадников определить, кто они – персы или мидяне.

Одеты легковооруженные воины были всегда одинаково – в кожаные или матерчатые шаровары-анаксариды, короткую подпоясанную рубаху и такую же короткую накидку-гаунаку с завязками на шее, из-под которой виднелись металлические наплечники.

Но вот оружие… Персов он узнавал по кривому ножу в кожаных ножнах и длинному кавалерийскому мечу на плечевой портупее, который походил на ксифос фессалийских и беотийских конников. За спиной у каждого воина висели несколько ременных дротиков.

Ассиметричный и угловатый лук с натянутой тетивой прочно сидел в налуче. Геродот знал, что он стреляет почти на триста оргий. Такими луками были вооружены рабы-скифы в Афинах, которые следили за порядком на улицах.

Голову персов защищал медный или бронзовый шлем с назатыльником. Из-за голенища остроносых полусапог высовывались разноцветные ноговицы.

А еще ему показалось странным, что горит со стрелами у персов закрыт чехлом. Вот на тебе: дождей летом или холодных туманов зимой в сирийской степи не бывает, а воинская уловка здесь такая же, как в Персиде. Привыкли, понимаешь, беречь оперенье от влаги на перевалах Эльбурса, в Загросских ущельях и на горных тропах Хорасана.

В боевой экипировке мидян сразу бросался в глаза короткий акинак, пристегнутый ремнями к поясу и правому бедру. Вместо шлема они носили войлочный кулах с башлыком или замотанный вокруг головы цаниф. Колчан по форме напоминал трубу, сшитую из толстой сыромяти.

Не брезговали мидяне и щитом из ивовой плетенки. Маленьким, круглым, легким и обшитым кожей. Только он не висел на руке, а вместе с дротиками был закинут за спину.

«От стрел такой щит не спасет, – деловито размышлял Геродот. – С ним сподручно биться только в рукопашной».

Командир летучей илы из тридцати всадников – что перс, что мидянин – по статусу носил чешуйчатый панцирь. Даже анксариды были обшиты бронзовыми чешуйками. В руке у иларха копье с развевающимся на степном ветру «драконом». Жарко ему, но терпит…

– А это кто такие? – спросил галикарнасец Никкала, когда мимо проскакал отряд всадников, вооруженных только кинжалом и арканом.

– Сагартии, – объяснил финикиянин. – Кочевники из Персиды. Сто пятьдесят лет тому назад царь Мидии Хувахштра[111] отдал им Арбелу[112] в награду за помощь при захвате Ниневии… Они нас в Сидоне обучали конному бою.

На закате Геродот расположился возле костра с папирусом и палеткой.

Решил дополнить рассказ о походе Ксеркса на Элладу: «…Среди них есть некое кочевое племя по имени сагартии. По происхождению и языку – это персидская народность, но одежда их наполовину персидская, наполовину пактийская. Они выставляли восемь тысяч всадников; бронзового или железного оружия у них, по обычаю, нет, кроме кинжалов. Вместо этого у них только плетенные из ремней арканы. С этими-то арканами они и идут в бой. Сражаются они так: сойдясь с врагом, они забрасывают арканы с петлей и затем тащат к себе, кого они поймают – коня или человека. Люди, пойманные в аркан, погибают. В битве сагартии стояли возле персов…»

Во время работы места на лицевой стороне папируса не хватило. Доставать новый лист ему не хотелось, тогда он стал писать на оборотной стороне. Получился двойной папирус-опистограф.

Утром на третий день пути из шести верблюдов поднялись только два. Остальные дромедары остались лежать на земле. Они обессиленно вытянули шею, уткнувшись мордой в песок, а из глаз несчастных животных спускались засохшие коричневые дорожки.

Ослы выглядели здоровыми.

Осмотрев больных верблюдов, купец категорично заявил:

– Глазные черви!

– Откуда вдруг? – с невиным видом спросил Гершом.

– На болоте полно слезных мух.

Погонщик развел руками:

– Я следил… Ничего не было.

Посовещавшись с Рахелью и Никкалом, Зээв решил дать больным дромедарам день передышки. Втроем они вычистили им глаза, после чего намазали веки мазью из порошка цветков календулы, ромашки и болотного багульника, смешанного с оливковым маслом.

Геродот понимал, что за день халабский караван уйдет вперед на несколько парасангов, а значит, верблюды иудеев останутся без охраны. По словам Зээва, приходилось надеяться на благоразумие вождя местного племени, которому купцы совместно выплатили дань за проход по его территории.

– В степи действует неписаный закон кочевников: если раскошелился – тебя не тронут, – сказал Зээв.

Галикарнасцу такой довод иудея показался неубедительным. Хотя доля правды в его словах все-таки была. Любое здешнее племя хорошо представляет себе последствия нарушения подкрепленной деньгами договоренности.

Персам нужны безопасные дороги для передвижения царских хангаров, поэтому запятнавшая себя разбоем деревня будет неизбежно сожжена, а ее жители перебиты. При этом право старосты взимать с проходящих караванов дань оккупанты не оспаривают.

Геродот решил, что молчать больше нельзя. Происходящее вызывало у него тревогу: тайная встреча Гершома с сидонцами в Халабе, опять же его странное поведение на болоте, теперь вот верблюды заболели… Неужели это звенья одной цепи…

Он дождался, когда погонщик отправился в степь за ежовником для больных дромедаров, чтобы подойти к купцу:

– Я Гершому не доверяю!

– Почему? – удивился Зээв.

Галикарнасец рассказал