Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Никкал невозмутимо наблюдал за происходящим, словно говоря: «Не мое это дело».

Геродот старательно отворачивался, потому что никак не мог понять, зачем нужно было убивать Гершома именно сейчас. Ведь тот все отрицал. Можно было догнать халабский караван, встретиться с сидонцами лицом к лицу и добиться от них признания. Галикарнасец готов подтвердить: да, это именно они разговаривали с Гершомом ночью в хане. Ему удалось отлично рассмотреть всех троих.

А еще Геродот не мог понять, зачем Рахель ушла в степь. Да так далеко от каравана, что ее не было видно.

Он хотел пойти за ней, но Зээв положил руку ему на плечо: «Не надо!»

Вернулась иудейка поздно ночью. Сосредоточенная и усталая. Между бровей пролегла глубокая морщина, губы упрямо сжаты, в глазах горит решимость.

Рахель молча улеглась на кошме по другую сторону от костра, даже не взглянув на труп погонщика.

Глава 7

452-й год до н. э.

Каркемиш, Ниневия

1

Зээв и его спутники уверенно догоняли халабский караван.

Когда до Каркемиша оставался всего один дневной переход, местность сильно изменилась. Степь вспучилась невысокими холмами, при этом на смену болотистым бочагам, полынным зарослям и волнующемуся под ветром морю ковыля пришли возделанные поля.

Во время дневной остановки на берегу вади Рахель поманила Геродота:

– Давай спустимся к воде… Я искупаюсь, а ты меня посторожишь.

Галикарнасец замялся, не зная, как отнестись к неожиданному предложению иудейки:

– Смелей! – ободрила она его. – Ты яван, а не иври, значит, это не херем.

Геродот поймал на себе ироничный взгляд Зээва. Но купец тут же отвернулся, будто затея сестры его не касается.

Все еще обуреваемый сомнениями, галикарнасец двинулся вслед за иудейкой. Ему показалось странным, что он так легко подчинился ее просьбе. Будто разум говорит ему одно, а тело делает совсем другое. Ноги сами вели его к оврагу.

Не снимая куттонета, Рахель вошла в мутный поток. Охнув, присела по самую шею. Опрокинулась на спину, весело взмахнула руками. Потом снова встала в полный рост.

Намокший куттонет облепил тело иудейки, подчеркивая бедра, живот, полную грудь. Словно стесняясь Геродота, она повернулась к нему спиной. Однако теперь сквозь влажную льняную ткань вызывающе просвечивали полушария ягодиц.

Галикарнасец в смущении отвернулся. А когда снова посмотрел на поток, Рахель уже стояла рядом. При этом он не слышал ни плеска воды, ни звука шагов. Перелетела она, что ли…

– Будешь купаться? – игриво спросила иудейка.

– Не знаю, – с сомнением протянул Геродот.

– Давай… Давай… – настаивала Рахель. – Днем жарко будет… Потом пожалеешь, что не освежился.

Тогда он нехотя стянул хитон. Будто его руками кто-то управлял. Непослушными пальцами развязал зому. Отвернуться не получалось. Галикарнасец попытался сделать шаг в сторону, но ступня налилась свинцовой тяжестью.

Когда полоска ткани упала на песок, иудейка посмотрела на его пах.

– Ого! – Рахель не то удивилась тому, что увидела, не то одобрила.

Она продолжала обворожительно и нагло улыбаться, пока он на негнущихся ногах деревянной походкой брел к реке. Дойдя до быстрины, Геродот плюхнулся в воду. И только тогда пришел в себя. Замолотил руками, когда его тело подхватило течение. Потом быстро погреб назад.

На берег галикарнасец вышел, прикрываясь рукой. Поднял зому и повернулся к иудейке спиной, чтобы одеться. Но руки снова не слушались. Набедренная повязка упала к ногам.

Невидимая сила бросила его лицом к Рахели.

Иудейка положила руку ему на пах:

– Ой! Замерз, что ли? Сейчас исправим…

Он таращился на нее с дурацким видом. Как баран, которого вопреки его воле стрижет овчар. Не в силах оторваться от внезапно пожелтевших глаз. А она все не убирала ладонь, под которой росла его мужская сила.

– Ну вот… – довольно сказала Рахель. – Другое дело.

Она легко толкнула его в грудь. Геродот плюхнулся на песок. Распластался беспомощной рыбиной. Только сильно и глубоко дышал от охватившего его волнения.

Иудейка задрала куттонет до пояса и широко раздвинула ноги. А потом опустилась на галикарнасца, помогая себе рукой. Заерзала, закусив от наслаждения нижнюю губу. Засопела.

Геродот лежал бревном. Он, конечно, все прекрасно чувствовал. Мягкое влажное трение. Крепость вожделения. Пульсацию крови. Прохладу на мокром животе, когда она поднималась. Жар ее чресел, когда она снова опускалась.

Но соитие происходило помимо его воли. Насильно и грубо. С помощью колдовства. Будто он раб ведьмы, и развратная иудейка делает с ним то, что ей взбрет в голову.

Когда все закончилось, Рахель легла рядом с ним. Он обескураженно молчал. Она умиротворенно улыбалась. Ее глаза снова приняли цвет морской волны.

– Вот так теперь и будет, – лениво процедила иудейка. – Что скажу, то и сделаешь.

Геродот наконец обрел дар речи:

– Зачем тебе это надо? – потерянным голосом спросил он.

Будто проигравший осаду полководец спрашивает своего победителя перед воротами обреченного на разграбление города. Без всякой надежды. Просто, чтобы понять.

– Нам нужен огненный меч.

– При чем тут я?

– Ты сам рассказывал про галикарнасскую библиотеку. Как ты читал древние тексты на кожаных листах, свинцовых плакетках, деревянных и глиняных табличках, папирусных свитках… Тебя за язык никто не тянул. Твой опыт нам пригодится, чтобы выяснить, в каком именно храме Ниневии находится меч крувим. Это раз… Ты же его потом и вынесешь из храма. Это два… Ну и последнее. У меня давно не было мужчины. А ты хороший любовник, хоть и яван.

Пора было возвращаться.

Вскоре караван снова медленно, но уверенно продвигался на северо-восток. Геродот ехал на осле рядом с Никкалом.

Заметив потерянное выражение на лице друга, финикиянин тихо спросил:

– Что случилось?

– Ну, я попал… – так же тихо ответил галикарнасец.

Потом рассказал Никкалу о колдовстве на реке. Теперь он хорошо понимал, почему Зээв не побоялся остаться в степи без охраны. Сестра своей ворожбой может защитить караван не хуже отряда мехаристов.

– Хочешь, я ее убью? – запальчиво предложил финикиянин.

– Нет, лучше не лезь… Пока что ничего плохого Рахель мне не сделала. Ну, немного покомандовала, подоминировала… Так все женщины такие, более или менее. Все-таки она мне здорово помогла в Кадеше.

В течение дня ведьма еще несколько раз звала Геродота за собой. То в заросли тамариска, то на засаженную оливковыми деревьями межу между виноградниками.

А галикарнасец покорно брел за ней, будто жертвенный козел на заклание. Потом оба возвращались к каравану. Рахель – довольная, раскрасневшаяся, полная энергии. Геродот – бледный, растерянный и обессиленный.

Зээв вышагивал в голове каравана, ведя первого верблюда за длинный повод. Казалось, происходящее его