Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Жрец показал рукой на тюфяк:

– Ляжешь сюда…

Напоследок сказал:

– Одно условие.

– Какое?

– Обязательно расскажешь, что снилось… Честно и открыто.

Геродот кивнул:

– Хорошо… Тогда и у меня условие. Ты тоже будешь со мной откровенен.

Тимиатерионы благоухали кипарисовой смолой. Мраморный пол холодил ступни. Тюфяк пах луговыми травами: кипреем, донником, подмаренником, зверобоем, девясилом…

После того как Геродот осушил предложенную Элькошем чашу, по его телу разлилось приятное тепло, а в кончики пальцев тонко и нежно впились сотни иголочек. Веки отяжелели, мысли медленно ворочались в голове, затухая с каждым мгновением.

Наконец галикарнасец погрузился в священный сон.

И началось… Он вдруг широко раскрыл глаза. Его взгляд блуждал по высокому потолку незнакомого храма. В прямоугольных кессонах из кедрового дерева прятались восьмиконечные звезды, круги с исходящими в разные стороны лучами и полумесяцы.

Геродот плавно, будто по воздуху, переместился в большой зал. Огляделся. Прислушался к своим ощущениям. Пахнет приятно: ладаном, жженым агаровым деревом, маслом сирийского шиповника… Тихо потрескивает лучина в курильницах.

Почему-то на этот раз в груди росла тревога. Казалось, вот-вот должно произойти нечто страшное и непоправимое. Но что он может сделать… Как остановить неизбежное…

Вот она – беспорядочная игра видений! Вспышка! Над головой Геродота пронесся огненный шар. Грохочет гром! Или это львиный рык… Воздух наполнился шелестом крыльев. Клубок из перьев несется по воздуху, словно два орла сцепились в полете…

Огромная колонна вдруг оказалось бревном. Бревно угрожающе наклоняется над ним… С жутким треском падает. Геродот в отчаяньи закрылся рукой. Зажмурился. Сделал шаг назад. Из горла рвется крик…

Внезапно все стихло. Незнакомый мужчина спокойно и уверенно говорит с ним в каком-то богато отделанном доме. Позолота, завитки капителей, статуи, лепные украшения… С потолка на цепях свшиваются горящие лампы… При этом слов не разобрать, будто речь доносится из толщи воды.

Теперь убранство дома блекнет. Свет меркнет, анфилада комнат превращается в подземный ход, освещаемый пламенем факела. На стенках пляшут тени идущих людей.

И вдруг он видит открытый сундук. А в нем – матово блестит серебро. У галикарнасца перехватило дыхание. Кому принадлежат сокровища? Кто их охраняет – дракон, призрак? Духи тьмы?

Снова на глаза опустилась пелена.

Геродот открыл глаза и глубоко вздохнул. Как всегда, после приема дурманящих сознание веществ губы высохли. Хотелось пить. Руки и ноги казались ватными. Глаза слезились.

Он благодарно принял из рук Элькоша кружку воды. Напившись, сделал над собой усилие, чтобы сесть. Толкователь знамений смотрел на него требовательно. Немигающим пристальным взглядом.

– Ну… – смущенно пробормотал Геродот. – Даже не знаю, с чего начать… Вроде бы дрались орлы. Огненный шар метался по храму. Лев рычал… А может, гром гремел… Потом меня чуть бревном не задавило…

Элькош жестом прервал галикарнасца:

– Подожди… Огненный шар в храме? Бревно? Гром?

Он в задумчивости погладил бороду:

– Огненный шар оборачивается бревном…

Потом уверенно заявил:

– Тебе было явлено великое знамение. Пламенный меч Шарур пронесся над тобой, не причинив вреда.

Геродот сделал вид, будто не понимает жреца:

– Шарур?

– Именно… Небесное оружие Нинурты, которым бог убил царя камней и растений Асага – прародителя злых демонов асакку. В нашей библиотеке есть табличка с надписью, которую писцы скопировали со статуи правителя Лагаша – Гудеа. В ней рассказывается о том, как Гудеа строил храм Э-нинну для покровителя Лагаша бога Нингирсу…

Заметив на лице Геродота смущение, жрец пояснил:

– Ты не можешь знать всех наших богов… На юге Вавилонии этим именем называют бога Нинурту. Так вот… Помимо камней, меди, мрамора, асфальта, золотого песка, а также кедровых и кипарисовых стволов для стройки, Гудеа заказал еще несколько стволов дерева хулуппу. Мы, северяне, называем его «туранг»… Считается, что именно из этого дерева Гудеа собирался сделать меч Шарур в подарок своему богу.

На лице галикарнасца снова появилось озадаченное выражение. Поэтому жрецу пришлось объяснить незнакомые для гостя слова. Из описания белого пуха, который летом накрывает улицы городов, Геродот понял, что речь идет о тополе.

Элькош продолжил:

– А на другой табличке описывается сон Гудеа и его толкование матерью Гудеа – Ниной… Мать подтверждает, что сын должен изготовить из дерева туранг меч божественной силы…

Элькош смущенно улыбнулся:

– Правда это или нет, но туранг – не самое твердое дерево, и рубящее оружие из него раньше никогда не делалось… В общем, жрецы так до сих пор и не знают – Шарур железный или деревянный. Меч или дубина… Он невидим для простого смертного. Правда, у Нинурты во время битвы с Асагом в руках был целый арсенал.

Он процитировал:

– «…В моей деснице Шарур я несу, Уд-ка-нинну, мой божий меч, я несу, разрушителя гор, Удба-Нуиль, я несу, меч, съедающий трупы как дракон, я несу, разрушителя гор, тяжёлый меч небес я несу, покорителя гор, семипёрую рыбу, несу я, тёлку сражений, сеть на вражью страну, я несу, разрубателя шей, мой божественный меч, я несу, западню боевую, которой горы не избегнут, я несу, друга героя – мой лук, на помощь в бою я несу, пояс, что льнёт к человеку, и колчан я несу, меч, разительным блеском поражающий страны, удобный в моей деснице, в золоте весь и в лазури, на который глядят с удивлением… Я несу, меч, как пламя сжигающий землю, Кушганинну, несу я…»[114]

– Меч небесной кары! – воскликнул с притворным восторгом Геродот. – Он в Ниневии?

Элькош отрицательно покачал головой:

– Нет… Хувахштра разрушил древние столицы Ассирии – Ашшур, Калах, Дур-Шаррукин. И последнюю – Ниневию… Не тронул только Арбелу – из благодарности за помощь ее гарнизона в захвате Ниневии. Перед штурмом Ниневии Жреческая коллегия Ассирии постановила перенести реликвию из храма Нинурты в храм Инанны а Арбеле… Ты бы видел, с какими почестями это происходило… Жрецы в белоснежных одеждах, тиарах и сапогах из красной кожи шли за колесницей с ковчегом. Дули в тростниковые флейты, звенели тамбуринами, били в огромные барабаны ала. Мидийские и вавилонские воины в знак уважения стучали копьями о щиты. Арбельцы простирались ниц вдоль дороги, когда по ней проезжал походный ковчег божества… В общем, там Шарур сейчас и находится.

Жрец задумчиво потер переносицу:

– Но мне не нравится то, что ты видел… Я опасаюсь, как бы реликвии не грозила беда.

Вскинув голову, он решительно заявил:

– Еду в Арбелу!

4

Шамаим проследил за гиеродулами до самого зиккурата. Потом привязал осла к кусту тамариска, а сам уселся в тени. Наконец, один из гиеродулов спустился по лестнице, чтобы отправиться к рощице священных финиковых пальм.

Он уже приготовился лезть по стволу наверх