Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Спустя несколько мгновений Элькош захрипел, опустился на колени, затем некрасиво изогнулся и грузно повалился на бок. Презрительно пнув бездыханное тело жреца ногой, Никкал сдернул с его шеи пояс.

Шамаим поднялся. Решительно направился к Геродоту с ножом в руке. Лезвие тускло отсвечивало в сиянии небесного меча. Но дорогу ему заступил Никкал.

Внезапно одна из жриц приподнялась с пола, чтобы потянуть финикиянина на себя. От неожиданности Никкал не смог отбить косой удар лезвия в бок. Нож Шамаима вошел ему в печень – легко и глубоко. Так раскаленный вертел пронзает комок топленого масла гхи.

Никкал рухнул рядом с Геродотом, глядя остывающими глазами на друга. Но галикарнасец его не видел. Он смотрел на прекрасное лицо Лилит, которая в его одурманенном меконином и колдовством сознании снова с бесстыдной раскованностью двигалась на его чреслах.

Рахель наконец оторвалась от созерцания Шарура, чтобы окинуть взглядом зал. Увидев мертвого брата, она страшно закричала. Воздух наполнился яростным шелестом, когда ведьма бросилась вниз.

Иудейка склонилась над телом Зээва. А потом подняла красивое бледное лицо к потолку и завыла нечеловеческим голосом – протяжно, страшно, тоскливо.

Тем временем сикофант с мерзкой улыбкой занес нож над галикарнасцем. Но ударить не успел из-за того, что Рахель схватила его поперек туловища, после чего свечой взмыла вверх.

Сияние небесного меча высвечивало черное оперенье, копну всклокоченных волос иудейки, напряженное лицо сикофанта. Тот брыкался ногами, пытаясь дотянуться до нее рукой, в которой все еще был зажат нож, но лишь беспомощно рубил воздух.

Наконец, Рахель разжала пальцы. Шамаим камнем полетел вниз. Головой и плечом он некрасиво врезался в труп Никкала, при этом его ступни со стуком ударились о каменный пол.

Так сикофант и лежал – руки раскинуты в стороны, рот перекошен, глаза закрыты, словно он смежил веки, чтобы не ослепнуть от льющего сверху магического света. А рядом с его щекой на полу замерла отбитая головка стеклянной пастушки.

Рахель снова приблизилась к Пламенному мечу. Зависла перед ним, мощно взмахивая крыльями. Готовилась к одному-единственному, решающему броску. Вот сейчас она схватит реликвию и бросится вон из храма.

Внезапно снизу раздался слабый, но проникновенный голос.

Очнувшийся Элькош читал гимн Инанне: «О разрушительница гор, ты наделила крыльями бурю! О возлюбленная Энлиля, ты прилетела в страну, исполняя веления Ана. О моя госпожа, ты своим рыком заставляешь земли склоняться низко. Ты являешься с натиском урагана, ты завываешь с воющей бурей, ты издаешь рык с Ишкуром, свирепствуешь со всеми злыми ветрами! Я взываю к тебе, [я], страдающий, изнуренный, измученный твой служитель. Узри меня, о моя госпожа, прими молитвы…»[119].

Зал созвездий закачался. С потолка посыпалась вековая пыль. Красная штукатурка на стенах покрылась трещинами. Одна из деревянных колонн не выдержала тряски – роняя завитки капители, она наклонилась и косо рухнула на пол.

Несколько паломников и жриц погибли мгновенно. Остальные, очнувшись от морока, суматошно натягивали на себя одежду. Оргиасты отползали в сторону, с ужасом глядя на торчавшие из-под огромного ствола конечности мертвых людей.

Геродот в тупом недоумении уставился на застывшее в локте от него бревно. Он пришел в себя, однако руки и ноги были скованы слабостью. Все же у него хватило сил, чтобы встать и окинуть взглядом астрологический зал.

Увиденное не укладывалось в его понимании. Ведь только что здесь проходило коллективное камлание Пламенному мечу. Будто, внезапно очнувшись, галикарнасец посмотрел на статую Инанны… Но где же он?

Меча не было!

Зато под потолком разгоралась яростная схватка. Над Рахелью зависла черная орлица Имдугуд. Священная птица Нинурты норовила схватить иудейскую ведьму растопыренными лапами. Острые когти торчали, словно кинжалы.

Однако Рахель была начеку. Стоило Имдугуд опуститься ниже, как она схватила ее за лапу. Кружась в воздухе, соперницы падали на пол, прямо в гущу жриц и паломников. Ударились о мрамор, да с такой силой, что в стороны брызнули перья. По залу разнеслись крики боли и ужаса.

Ведьма пнула орлицу ногой, но та успела зацепить ее бедро клювом. Завизжав, Рахель снова метнулась вверх и схватилась руками за потолочную балку. Прямо на голову Геродоту сверху падали горячие алые капли.

Когда галикарнасец ощутил на губах солоноватый вкус крови, его ноги подкосились. Отплевываясь, он грузно осел на пол. В полуобмарочном состоянии начал протирать лицо рукавом хитона.

Над его головой раздался торжествующий клекот Имдугуд. И в этот момент мимо Геродота пронеслась Рахель. Понимая, что проиграла сражение, ведьма теперь спасала свою жизнь.

Она лишь на мгновение зависла над телом Зээва. Затем вылетела через портик наружу, взмыла ввысь и понеслась вместе с потоками воздуха на запад. Туда, где между Финикийским морем и пустыней Аш-Шам лежит горная страна – древний Ханаан…

Геродот плохо помнил, как выбрался наружу. Как всегда после употребления меконина, его мучила жажда. Он вернулся на подворье, напился воды из хума и без сил повалился на тюфяк.

Весь следующий день галикарнасец бродил вокруг зиккурата Инанны. Вместе с зеваками стоял рядом с выложенными в ряд трупами. Уронил скупую мужскую слезу над телом преданного друга Никкала. Тяжело вздохнул, обнаружив труп двуличного иудея Зээва. Нахмурился, узнав в бездыханном финикиянине своего преследователя.

Когда его взгляд встретился со взглядом Элькоша, Геродот отвел глаза. Что он может сказать жрецу в свое оправдание… Однако тот не проявлял враждебности.

На лице толкователя знамений читались лишь скорбь по жертвам черной магии иудейки и усталость, а взгляд будто говорил: какую бы роль ты ни играл в разыгравшейся трагедии, Шарур все равно остался в храме.

Тогда галикарнасец отправился в диаспору яванов Арбелы. Предъявив архонту подорожную из Халаба, он поинтересовался, когда отправляется ближайший караван в Вавилон.

– Какой у тебя товар? – спросил яван.

Геродот пожал плечами:

– Никакого… Я еду договоры на поставку зерна заключать.

– Тогда зачем тебе сухопутный караван? – удивился архонт. – Только ноги за просто так стирать. К тому же вся Вавилония иссечена каналами – замучаешься через них перебираться… Плыви на лодке!

Потом принялся объяснять:

– Сделаешь так… Завтра утром приходи на Базарную площадь. Спросишь, где собираются караванщики. Узнаешь, кто и когда идет через Лариссу[120]… Дойдешь с караваном до Лариссы, а там присоединишься к куфам из Армении. Все, что плывет вниз по Тигру – точно направляется в Вавилон… Не промахнешься!

Подумав, яван добавил:

– Только на берег в одиночку не сходи… По реке много беглых рабов шляется… Для них твоя лодка – это подарок судьбы. Прирежут тебя – и не задумаются!