Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин

— Ни одного! — прохрипел советник.

— Почему? — глаза Абд ар-Рахмана налились кровью, правое веко начало подергиваться. — Может, враги на всех своих драккарах ночью подплыли к нашим кораблям, захватили их и потом сожгли?

— Нет, о величайший, — голос евнуха дрожал от страха. — Всё произошло днём при свете солнца. На наших кораблях оказалось слишком мало людей, чтобы можно было вести сражение.

— И где же находились воины? Мы же отправили гонцов во все города, предупреждая местных вали об опасности с моря!

Наср видел, что эмир приходит в бешенство, но, как успокоить повелителя всех правоверных, не знал. Он раболепно сложил руки на груди и медленно опустился на колени, склоняя к ним голову.

Его смиренная поза погасила гнев Абд ар-Рахмана.

— Встань, подойди поближе и рассказывай, как всё там было.

На негнущихся ногах евнух приблизился к утопающему в подушках эмиру.

— Наши гонцы не успели предупредить вали Кадиса, — вполголоса заговорил он. — На огненосных кораблях оставалась только охрана, а все воины отдыхали на берегу. Этим воспользовались викинги. Их драккары под парусами выскочили из-за мыса и напали на наши корабли. Баллист у викингов не имелось. Горшки с горючей смесью и с зажжёнными фитилями они бросали руками.

— Дальше! Дальше! — Абд ар-Рахман начал терять терпение.

— Викинги взяли Кадис, разграбили округу, захватили крепость Медину-Сидонию, а местных жителей вырезали!

Наср шумно выдохнул из груди воздух, словно испытал облегчение оттого, что закончил свой рассказ и пока жив.

— Они всё ещё хозяйничают там? — в голосе эмира была слышна растерянность.

— Нет, справедливейший! — советник снова прижал руки к груди. — Враги не стали долго задерживаться в Кадисе, подняли паруса и снова уплыли в море.

— И мы опять не знаем, куда они направились, — медленно и задумчиво проговорил Абд ар-Рахман. — Ступай, Наср, мне надо подумать.

Эмир устало откинулся на подушки и только тут почувствовал, как мелко-мелко дрожит его тело.

Это походило на страх. Животный страх, от которого замирало сердце и съеживалось всё внутри.

Абд ар-Рахман провёл ладонью по потному лбу и попытался вспомнить, когда в последний раз в своей жизни он испытывал подобные чувства.

И сразу же в его памяти всплыли события многолетней давности…

Он тогда был принцем, сыном своего отца — эмира Аль-Хакама. Его детство и юность прошли в окружении самых умных и образованных людей страны. Присматривающих за ним учителей набралось много, и каждый из них отдавал ему частичку своей души и сердца. Но больше всего Абд ар-Рахман привязался к одному из личных телохранителей эмира, которого тот назначил командиром стражи своего сына. Им оказался великан по имени Масуд, что значит «счастливый, удачливый». Равного ему бойца по силе и умению владеть оружием не было в эмиратах, а возможно, и во всём халифате. Недаром он получил на игрищах в честь дня рождения эмира главный приз — изумительные блестящие доспехи, боевого коня, а также прозвище Блистательный. Благодаря своему наставнику и хозяину Абу-Сирхану, воспитывавшему его с детства, Масуд вырос начитанным и образованным человеком, с которым Абд ар-Рахман часто вёл беседы и обсуждал самые разные проблемы.

К тому же они оказались ровесниками и быстро подружились.

Однажды эмир послал своего сына в Сарагосу, чтобы встретить там каких-то высокопоставленных друзей. Путь кортежа пролегал через город Толедо. Так распорядился Аль-Хакам. Сопровождал принца Масуд с усиленной охраной. В городе их разместили в прекрасном дворце Галианы над рекой Тахо. Молодые люди не подозревали, что эмир и его приближённые воспользуются визитом Абд ар-Рахмана для осуществления своих преступных замыслов.

Уже позже принц узнал, что в Толедо восставшими жителями был убит вали города Юсуф-бен-Амрюк, из-за своей жестокости прозванный Кровавым. Пламя мятежа удалось быстро погасить, пообещав местной знати, что город получит больше свобод и торговых льгот.

На место убитого молодого вали эмир назначил его отца Амрюк-аль-Льериди.

Новый правитель оказался мягким, добрым и щедрым человеком.

Но это лишь казалось.

В Толедо в алькасаре — дворце вали — был организован пышный приём в честь прибытия принца. На него пригласили четыре сотни самых знатных горожан.

Юный принц со своим окружением и важными гостями из Кордовы разместился на террасе, возвышавшейся над большим внутренним двором.

Краем глаза Абд ар-Рахман видел, как люди вали Амрюка что-то делали у ворот при входе в алькасар, но он не обратил на это внимания.

И только когда первый из приглашённых гостей ступил на каменные плиты двора, принц понял, что на его глазах начинает разворачиваться казнь десятков и сотен людей.

Сильные руки нескольких слуг схватили вошедшего через небольшую дверь в стене человека и положили на огромную деревянную колоду. В руках палача сверкнуло лезвие высоко поднятого меча, и отрубленная голова покатилась в заранее вырытую рядом с плахой яму.

От охватившего его ужаса принц невольно закрыл глаза, а когда набрался храбрости их открыть, то на плахе лежал уже другой мужчина. Абд ар-Рахман хотел вскочить на ноги, но тело отказалось слушаться. Попытался что-то крикнуть, но слова застряли в глотке. Он чувствовал, как от жуткого страха холодеют пальцы рук и ног, гулкие удары сердца раскатистым эхом отзываются в ушах, а к горлу подкатывает мерзкий противный комок слизи.

Отрубленные головы одна за другой скатывались в яму, а принц не мог пошевелиться. Даже отвести глаза в сторону.

Его обострённый слух улавливал хруст перерубаемых позвонков и тупые удары лезвия меча, вонзавшегося в древесину. От этих звуков в груди перехватило дыхание, и единственное, что он успел сделать, прохрипеть одно слово:

— М-а-су-у-уд!

И тут же широченная спина великана-телохранителя заслонила от него зрелище казни во дворе алькасара. Лезвия двух мечей сверкнули в руках Масуда, заставляя толпу собравшихся на террасе зрителей отшатнуться в сторону, а его громовой голос ворвался в уши принца, приводя в чувство.

Произносимых телохранителем слов Абд ар-Рахман не понял, но увиденный страх на лицах людей позволил ему избавиться от собственного ужаса и встать на ноги. Под прикрытием Масуда принц спустился по широкой лестнице на нижний уровень дворца и в окружении десятка телохранителей выехал на лошадях из алькасара через задние ворота.

Абд ар-Рахман хотел немедленно покинуть Толедо, но Масуд уговорил его остаться во дворце Галианы до рассвета.

Эта ночь превратилась для принца в пытку. Перед глазами молодого человека стояли картины жуткой казни людей. Он готов был выть и плакать от бешенства и беспомощности, но слёзы почему-то не появлялись. Они высохли. Совсем.

И только под утро Абд ар-Рахман забылся тяжким сном под присмотром