100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

26 августа 1346 года произошло генеральное сражение при Креси. Обороняющиеся закрепились на покатом склоне холма, надежно прикрывшись с флангов лесными массивами, а с фронта – множеством глубоких замаскированных ям-ловушек. Левое крыло король поручил герою Бретонской кампании, графу Нортгемптону; правое крыло он доверил сыну, юному Черному Принцу, которого в бою усердно опекали опытные воины – графы Варвик и Оксфорд; командование центром Эдуард оставил за собой.

Французская армия, следовавшая к Креси, сильно растянулась на марше, поэтому Филипп VI отдал приказ остановиться примерно в пяти лье от англичан и заночевать в поле, чтобы дождаться подхода отставших отрядов. Передовые части французов остановились, но остальные, не слушая команд коннетабля и маршалов, упрямо лезли вперед. Началась такая давка и неразбериха, что авангард поневоле возобновил движение. Сбившись в кучу и перемешавшись, словно бараны в стаде, французские рыцари и латники беспорядочной толпой валили вперед, пока не вышли к позициям англичан. Фруассар, потрясенный их недисциплинированностью, восклицает:

«Не найдется человека, даже если бы он там и присутствовал, который смог бы изобразить или правдиво описать беспорядок этого дня, и особенно, плохое управление и разброд французов, хотя их войска и были неисчислимы».

Потеряв управление войсками, король Филипп отказался от своего первоначального плана, а при виде врага, столь сильно досаждавшего ему в течение длительного времени, он, потеряв также и самообладание, подал знак к началу сражения. Повинуясь этому знаку, коннетабль приказал генуэзским арбалетчикам выдвинуться вперед и обстрелять англичан, но наемники вдруг возроптали: прошагав без привала большое расстояние в тяжелых доспехах, они ужасно устали; недавно закончившийся дождь подмочил тетиву их арбалетов, а теперь ярко засиявшее солнце било им прямо в глаза. В ответ граф Алансонский разразился гневной тирадой: «Вот что происходит, когда нанимают таких негодяев, которые отлынивают тогда, когда в них возникает нужда!».

Понукаемые начальниками, генуэзцы все же выстроились густой цепью перед рядами рыцарей и трижды издали громовой вопль, призванный устрашить врага, но на англичан, застывших в строю, словно изваяния, это не произвело ни малейшего впечатления. Тогда генуэзцы подняли свое подмоченное оружие и произвели несколько залпов, но их стрелы достигали англичан на излете и причиняли последним мало вреда. В ответ на эти жалкие потуги английские лучники показали настоящее боевое мастерство. Фруассар отмечает: «Они выстреливали свои стрелы с такой силой и быстротой, что казалось, идет снег».

Эффект, произведенный лучниками, был поистине убийственным: поле мгновенно покрылось сотнями тел генуэзцев. Уцелевшие и раненные в панике отпрянули назад, расстроив ряды рыцарской конницы, уже изготовившейся к атаке. Увидев это, король Филипп в гневе приказал перебить собственную пехоту, от которой один только вред. Рыцари, рубя мечами и топча копытами коней генуэзцев, наконец расчистили себе дорогу и устремились в атаку, но и их встретил все тот же смертоносный шквал стрел. С расстояния в 200-250 шагов английские стрелы легко пронзали кольчуги и латы. Раненные лошади французов вздыбились, сбрасывая седоков. В этот момент сквозь строй английских лучников просочилась легкая пехота, напавшая на беспомощных, поверженных наземь рыцарей:

«В английской армии было некоторое количество пеших корнуэлльцев и валлийцев, которые вооружились длинными ножами. Они прошли через ряды латников и лучников, которые освободили им проходы, подошли к французам, когда те оказались в таком беспорядке, и напали на графов, баронов, рыцарей и оруженосцев, убив многих из них, о чем позже король Англии сильно жалел».

Рыцарская кавалерия французов раз за разом бросалась в бой, и все с тем же успехом. По полю с громким ржанием бешено метались уже сотни обезумевших от боли лошадей. Раненные лошади, мешая развитию очередной атаки рыцарей, фактически создавали для англичан живой заслон. Король Франции, потеряв терпение, тоже очертя голову ринулся в атаку, но до врага он так и не добрался: потеряв двух коней, раненный стрелой в лицо, Филипп Валуа вышел из боя. К позициям англичан прорвались лишь отдельные группы тяжеловооруженных рыцарей, прикрывших и себя, и коней особенно прочными латами. Стрелы отскакивали от их брони, не причиняя вреда. Графы Алансонский, Фландрский, Блуасский, Осеррский, и герцог Лотарингский, вклинившись в баталию Черного Принца, порубили немало английских латников и лучников, но без поддержки оруженосцев и пехотинцев эти бронированные храбрецы не могли продержаться долго. Всех их, одного за другим, стащили с лошадей и немилосердно прикончили. Конница англичан довершила разгром французов. Самоуверенные французские рыцари, считавшие себя лучшими бойцами в Европе, жестоко поплатились за свою спесь. Когда наступила ночь, и сражение прекратилось, вокруг короля Филиппа осталось не более 60 рыцарей. Остальные были либо убиты, либо пленены, либо позорно бежали.

Причина победы Эдуарда при Креси заключалась в прекрасной выучке и железной дисциплине его войска. Английские солдаты действовали четко и согласованно, словно единый живой организм, повинуясь своему королю, подобно тому, как тело повинуется голове.

Наутро после битвы герольды англичан, производившие подсчет убитых французов, по свидетельству Фруассара «нашли 8 знамен, тела 11 принцев, 20 сотен рыцарей и около 30 тысяч простых воинов». Потери же самих англичан были ничтожны. Победоносный король Эдуард III повелел собрать тела самых знатных французских дворян и отвезти их для захоронения в освященной земле в расположенный поблизости монастырь Монтенэй.

После замечательной победы при Креси, Эдуард Третий, пройдя через Монтрей и Бланжи к Булони, осадил Кале. Этот город, находящийся у Ла-Манша, имел очень важное стратегическое значение. Однако ни морская блокада, ни обстрел города из тяжелых бомбард, не могли сломить упорство героического гарнизона. Осада затянулась на целый год, который Эдуард провел в окопах вместе с солдатами, ни разу не отлучившись в Англию. Возможно, Кале бы и устоял, если бы Филипп VI оказал ему хоть какую-то поддержку. Когда французский король в июле 1347 года подошел к Кале, он вместо того, чтобы напасть на англичан, изрядно обессилевших за время трудной зимовки у стен города, вступил с ними в переговоры, а когда переговоры не удались, внезапно развернул и увел свою армию, бросив несчастных жителей Кале на произвол судьбы. Тогда измученный гарнизон, не получивший никакой помощи от своего государя, изнуренный голодом, капитулировал. Шестеро уважаемых горожан, в одних рубашках и босиком, явились в лагерь англичан, решившись принести себя в жертву, чтобы спасти остальных. Эдуард III, раздраженный длительным и упорным сопротивлением Кале, приказал их повесить. Но королева Филиппа, сопровождавшая его в походе, упала королю в ноги и вымолила помилование для