Журавли над полем - Владимир Васильевич Киреев

Отсеялись, ожидали всходов и занимались прополкой межполосных дорожек, сбивая тяпками нарастающую траву, а затем прикатывая тяжелыми катками. Работа тяжелая, под силу только что разве молодым, крепким ребятам.

Среди прочих здесь выделялся Петр Болоткин. Василию нравилось, как работал этот одетый в холщовую рубаху высокий и широкоплечий парень. Его черные, заправленные в сапоги шаровары развевались на ветру, и казалось, что вот-вот новый порыв июньского ветра поднимет его вместе с катком и унесет куда-нибудь за горизонт. Петра никто не торопил, не подгонял, но он трудился без остановки, а дорожки выравнивались, и посевы на делянках от того веселели, дружно поднимаясь все выше и выше.

В обеденный перерыв Болоткин бегал к реке искупаться, а после в просторной землянке съедал свой обед, состоящий из дымящейся картошки, квашеной прошлогодней капусты, успевшей к тому времени нарасти зелени.

В эти летние погожие деньки Маркин с Мусатовым изучали посевы на опытных делянках, проводили опыление. И мало-помалу Василий стал понимать, что низкая продуктивность пшеницы объясняется слабой устойчивостью к весенней засухе и повреждением внутристеблевыми вредителями. Необходимо было найти способы и пути, исключающие подобные явления, и с присущим молодости жаром они продолжали свое дело.

Между опытным полем и рекой – посадки смородины, крыжовника, ульи пасеки и две землянки: первая заменяла омшаник, во второй жил сам пасечник Зиновьев Тимофей Захарович, бородатый пожилой человек, которого в любой день можно было видеть топтавшимся среди ульев. Одет он обычно был в серый армяк, из-под которого виднелась синяя рубаха.

Василий Степанович сдружился с ним, часто спрашивая у Зиновьева совета.

Маркин понимал, что в сельскохозяйственном отношении Иркутская область значительно отстала от европейской части страны. На крестьянских полях, где он также бывал, хлеба росли недружно, поэтому посевы издалека похожи были на большое, сшитое из лоскутков, ситцевое одеяло. Не раз и не два Маркин останавливался у таких полей, поднимал поникшие стебли пшеницы, считал зерна в колосе. Зерна были тощие и мелкие.

Обо всем этом его и тянуло поговорить со старым пасечником.

И на этот раз Маркин подошел к Зиновьеву, присел рядом на валежину, заговорил о своем.

– Пшаничка здесь, парень, испокон веку така. Вот рожь – получше, потому-то ее и сеет хрестьянин. Она не така затратна, а хлеб с нее – сытный и вкусный, да и привыкши хрестьяне к ржаному-то хлебу, не избалованы. Може, и надо сеять рожь? А, Степаныч?.. И я знаю, чё говорю, потому что родом из здешних краев и сам много лет гнул спину на полосе. Вот ежели другую завезти пшаничку откуда-нибудь из других краев – то было бы дело. Но откуда завезти?

– Другие края, Тимофей Захарович, должны быть сходными с нашими по климату, по продолжительности теплого времени года, когда семя вызревает. По почве. Где найти такие условия, когда зима – длинная и морозная, а придет лето, и в июне вдруг ударит мороз? Может ударить и где-нибудь в августе, когда хлебу надобно наливаться. А в конце сентября – начале октября выпадет снег и положит хлеба, убрать которые уже не представится возможности.

– Вот и я говорю: таких краев, схожих с нашими, сибирскими, нечай, нету. Иль есть? Как ты думашь, есть ли в иных местах пшаничка лучше нашей – вот чтобы была сходной по срокам, устойчивости к заморозкам и урожайная? – отозвался пасечник на слова молодого агронома.

Маркин, задумавшись, произнес неуверенно:

– В Канаде, может быть… В командировку туда надо посылать селекционеров. В другие страны.

– И в другие окромя Канады посылать, но мы вить сразу зачнем подозревать человека.

– В чем?

– А ты не видишь, что происходит вокруг? И это тока первые росточки.

– Вы имеете в виду Гусельникова?

– И его тако же. Ты, Василий Степанович, человек ученый и неглупый, потому о других странах думать забудь, – продолжал между тем старик. – Твое дело здесь, на месте, пшаничку сильной да урожайной сделать. Ты нам дай хорошее зерно, чтобы оно полное было, тяжелое да породистое, чтобы хлеба от него много родилось, а уж мужик всю жизнь будет тебе благодарен за то. И своих сыновей, внуков заставит уважать тебя.

Осенью с опытных делян собрали урожай вместе со стеблями и корнями – надо было изучить все растение целиком. Оставляли только те из них, которые отличались устойчивостью к возбудителям болезней и полеганию, имели крупный колос с большим числом зерен. Мелкие семена и колосья, что были подвержены болезням, таким как внутристеблевые вредители и головня, списывали на корм скоту.

Маркин регулярно выезжал в областной центр, в Иркутское областное зерновое управление, для сдачи отчета. Там познакомился с Ермаковым Сергеем Алексеевичем, который работал агрономом по сортоиспытанию.

На вид Ермакову было лет сорок, но держал себя Сергей Алексеевич с Василием Маркиным как с ровней, стараясь по возможности полнее отвечать на его вопросы, подсоблял выбить новое оборудование для лаборатории, инвентарь. Говорили они и о выходящих в свет постановлениях партии и правительства, которые касались сельского хозяйства.

Вместе обсуждали статьи Лысенко, который в конце 1932-го заявил в институте генетики и селекции в Одессе, что берется выводить сорта за вдвое меньший срок, то есть за два с половиной года. Это же обязательство он повторил в январе 1933 года на собрании в институте, пообещав «в кратчайший срок, в два с половиной года, создать путём гибридизации сорт яровой пшеницы для Одесского района, который превзошел бы по качеству и количеству урожая лучший стандартный сорт этого района – саратовский „лютесценс 062“».

Многие видные селекционеры выступали против такого сокращения сроков, говорили о «недопустимости игры в науку». Ермаков полностью поддерживал их точку зрения и просил Маркина очень серьезно подходить к селекции пшеницы.

Василий знакомился со всеми, кто мог быть полезным в его работе, но прежде всего с учеными Сибирского НИИ растениеводства и селекции, где однажды выступил с докладом на ученом совете. С этого момента и следует вести отсчет совместных исследований ученых института и Тулунской селекционной станции в области влиянии почвенной и атмосферной засух на развитие перспективных сортов яровой пшеницы и агрометеорологических условий – на урожайность.

Ознакомившись внимательно с материалами, оставшимися от его предшественника Гусельникова Аркадия Аркадьевича, Василий понял его главную мысль, которая, по мнению Маркина, заключалась в том, что селекционная работа в Сибири, с ее своеобразным, суровым и крайне непостоянным климатом, всегда будет очень сложной. Поэтому нельзя надеяться