Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

— Не знаю. На одной из проповедей, — ответил дворянин, пожав плечами.

Гаспар посмотрел на него поверх кубка.

— Очень точная память для проповеди, на которой тебя не было.

Клермон нахмурился.

— А кто сказал, что меня не было?

— Твои сапоги. — Гаспар указал кубком вниз. — Ты не выдержишь час стоя среди ремесленников. У тебя лицо портится уже после десяти минут рядом со мной.

Севрак снова расхохотался. Клермон посмотрел на собственные сапоги и тоже не удержался от улыбки.

— Хорошо. Мне пересказали.

Гаспар подлил вина Севраку.

— Кто?

— Ты сегодня особенно любопытен.

— У шута мало достоинств. Приходится собирать чужие.

Клермон задумался и нахмурил лоб.

— Кажется, де Марвиль. Мы ужинали у мадам де Восель два дня назад.

— И де Марвиль сам слышал Доминика?

— Откуда мне знать? — Клермон повёл плечом. — Он сказал, что слышал эту фразу.

Севрак поставил кубок на каминную полку.

— Я тоже слышал что-то похожее.

Гаспар повернулся к нему.

— От самого Доминика?

— Нет. У де Ронсе. После ужина об этом спорили человек шесть, может больше. Кто-то говорил, что слова переврали, кто-то — что всё именно так и было.

— Прекрасно. — Гаспар взял с блюда орех. — Ещё немного, и выяснится, что Доминик произносил эту проповедь одновременно в трёх домах.

Клермон махнул рукой.

— Какая разница, где именно? Мысль-то верная.

Гаспар расколол орех между пальцами и ничего не ответил. Через несколько минут он перевёл разговор на Валон, потом на приезжавшего недавно дипломата, а вскоре оставил мужчин у камина и вернулся к карточному столу.

Фразу Клермона он запомнил.

Луиза нашла его после очередной партии. Гаспар как раз сгребал оставшиеся перед ним монеты.

— Вы сегодня ужасно играете, — заметила она, заняв освободившееся место рядом.

— Наконец-то кто-то оценил мой талант.

— Я слышала ваш разговор с Клермоном.

Гаспар перестал собирать монеты.

— Весь?

— Достаточно.

Игроки за столом уже начали новую сдачу, поэтому Гаспар поднялся и отошёл с Луизой ближе к окну.

— Фраза про отказ повиноваться. Ты раньше её слышала?

Луиза некоторое время смотрела на музыкантов, начинавших следующую пьесу.

— Да. За последние два дня — в трёх местах.

Улыбка исчезла с лица Гаспара.

— И ты решила мне не говорить?

— А что именно я должна была сказать? — Луиза взяла с подоконника пустой кубок и поставила его дальше от края. — При дворе каждый вечер повторяют десятки вещей, которые кто-то якобы сказал.

Гаспар понизил голос.

— Доминик этого не говорил.

Луиза сразу повернулась к нему.

— Вы уверены?

— Я слышал проповедь. Потом видел листок, где к его настоящим словам добавили эту фразу. Доминику листок тоже показывал. Он от неё отказался.

Луиза замолчала. В соседней комнате закончилась музыка, послышались аплодисменты.

— Тогда это хуже, — сказала она наконец.

— Почему?

— Потому что самого листка я ни разу не видела.

Гаспар нахмурился.

— Вообще?

— Вообще. — Луиза покачала головой. — Первый раз услышала у мадам де Восель. Женщина рядом со мной сказала, что Доминик будто бы говорил о долге перед Богом, который может быть выше повиновения королю. На следующий день почти то же самое повторяли у маркизы де Ронсе. Сегодня это произнёс Клермон.

— Одни и те же люди?

— Нет.

Гаспар посмотрел в сторону камина. Клермон уже говорил с кем-то другим, и по его виду нельзя было понять, что несколько минут назад он пересказывал фразу, происхождение которой сам не знал.

— Кто сказал тебе у Восель? — спросил де Марсан.

— Мадам де Лери. Но она сама ссылалась на племянника.

— Как его зовут?

— Рене де Лери. Я видела его дважды и сомневаюсь, что он вообще бывал в Сен-Лазаре.

Гаспар посмотрел на неё.

— Почему?

На этот раз Луиза улыбнулась.

— Потому что Рене не ходит туда, где нет хорошего вина и женщин его круга.

— Разумный человек.

Она не отреагировала на шутку.

— В этом и странность. Доминика повторяют люди, которым незачем его слушать.

Гаспар снова оглядел комнату. У дальней стены две дамы разговаривали с пожилым советником, возле двери молодой дворянин что-то доказывал человеку из свиты иностранного посла.

— На площади Доминика слушают те, кто пришёл именно к нему, — продолжила Луиза. — Здесь его слова пересказывают люди, которые Сен-Лазар от Сен-Дени не отличат.

— Значит, листки были нужны не только для площади, — сказал Гаспар, всё ещё глядя на гостей.

Луиза некоторое время молчала, потом нахмурилась.

— Есть ещё одна вещь.

Де Марсан повернулся.

— Какая?

— Люди уже не говорят: «Я слышал, будто Доминик это сказал». Они говорят: «Доминик сказал». Через несколько дней никто не станет вспоминать, откуда вообще появилась фраза.

Гаспар хмыкнул.

— Клермон уже дошёл до этого.

— Через месяц он будет уверен, что слышал её лично.

— Через два расскажет, где стоял.

Их разговор прервала Анна. Королева подошла со стороны карточных столов и сразу заметила выражение лица Луизы.

— О чём вы двое говорите с такими лицами?

Гаспар поставил кубок на подоконник.

— О втором листке. Точнее, об одной фразе из него.

Анна нахмурилась.

— Той, которой не было в проповеди Доминика?

— Она уже ходит по гостиным без всякого листка.

Королева перевела взгляд на Луизу.

— Где ты её слышала?

— У Восель, у де Ронсе и сегодня здесь. Возможно, ещё где-то. — Луиза посмотрела на людей у камина. — И каждый раз её повторяли разные люди.

Анна ненадолго замолчала.

— Анри должен знать.

— Знаю, — ответил Гаспар.

Королева слегка подняла бровь.

— Я не спрашивала.

— Тем приятнее, что мы согласны.

Разговор с королём пришлось отложить почти до конца вечера.

Гости расходились постепенно. Сначала уехали несколько пожилых дворян, затем музыканты убрали инструменты, слуги начали собирать пустые кубки. Ларош простился с Анной одним из первых и ушёл вместе с человеком из своей свиты. Гаспар отметил это лишь потому, что герцог оказался возле двери в тот момент, когда он сам провожал взглядом очередную группу гостей.

Анри вернулся в покои королевы поздно. Он успел сменить официальный камзол на более простой тёмно-синий и выглядел уставшим. Анна дождалась, пока последняя из приглашённых дам покинет комнату, и жестом оставила только Луизу и Гаспара.

— Что произошло? — спросил Анри, подходя к столу.

Гаспар взял со спинки кресла свой колпак, но надевать не стал.

— Кто-то заставил Доминика сказать то, чего он не говорил. Теперь ему уже помогают бесплатно.

Анри посмотрел на него.

— Объясни нормально.

Гаспар рассказал о разговоре с Клермоном. Пока он говорил, Луиза подошла к столу и положила ладонь на спинку кресла.

— Я слышала ту же фразу ещё в двух домах, — добавила она, когда Гаспар закончил. — Но самого листка