Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский

производилось от латинского satus («посев») или от глагола saturare («насыщать»), а поскольку Сатурн отождествлялся с Кроносом и считался богом времени, его имя истолковывалось в том смысле, что он «насыщается годами» [Cic. Nat. II, 25, 64]. Однако античные этимологии теонимов, как мы уже имели возможность убедиться, не заслуживают доверия.

В науке преобладает мнение, что культ Сатурна имеет критское происхождение [210, с. 88]. Против этого трудно возразить, поскольку пеласги, видимо, были выходцами и с этого острова.

В северной части своего ареала пеласги соприкасались с фригийско-фракийскими племенами, у которых мы находим следы культа бога, в имени которого есть основа «сатр». Так, во Фригии почитался бог Сатра. Сатры были одним из фракийских племен [Herod. VII, 110–112]. Римские авторы были уверены, что Сатурн в Италии чужеземец, познакомивший местное население с культурой Востока.

В этрусских погребениях обнаружены вотивные предметы с надписями, удостоверяющими почитание бога Херму, соответствующего греческому Гермесу [TLE 200, 579]. Особенно важна для понимания культа Херму надпись на саркофаге Пулены [TLE 131]. Она позволяет предположить существование у этрусков особой жреческой коллегии, ведающей культом Херму как проводника душ умерших.

О том, что этруски не заимствовали культ Херму у греческих колонистов Италии, а сохранили Херму в качестве бога одного из народов Эгеиды, вошедшего как компонент в этрусский этнос, говорит теоним emaa (транскрипция herma) [Ру. Un 219, 8; Tn. 316, 7; Nn. 1357, I; Kn. Dx 411]. M. Жерар установил, что emaa, встречающееся в текстах линейного письма «Б», не всегда означает имя бога, а название его жезла как атрибута вестника богов [203, с. 594 и сл.]. Но это дела не меняет, подчеркивая лишь фетишизм культа Гермеса в глубокой древности.

Функции и облик Гермеса характерны и для этрусского бога Турмса. На зеркалах он изображается обнаженным юношей, в дорожном петасе, в сандалиях с крылышками. О близости Турмса к подземным богам говорит надпись [GII 2144] («Турмс Аида»).

Таким образом, Турмс – синоним Херму. Наличие двух имен у одного бога может быть объяснено тем, что Херму был богом пеласгов, а Турмс – тирренов. Имя Турмс происходит от корня tur в значении «куча камней», «башня». Характерно, что и имя Гермеса в древности производили от herma(s), hermaion («куча камней») [Dion. Chrys. 78, 19]. Эта этимология принята и современными исследователями [272, с. 503 и сл.]. Два имени одного бога – свидетельство в пользу выдвигаемого нами тезиса об этрусках как смешанном народе.

В этрусском пантеоне имелись боги, которые могут рассматриваться как владыки царства мертвых.

Греческим божествам Аиду и Персефоне соответствуют этрусские Еита и Персефнаи [CIE 50, 90, 5364]. В гробнице «Орка» Персефнаи изображена сидящей на высоком троне. Из ее светлых волос выползают две змеи. На голове восседающего рядом с супругой Бита шлем в форме волчьего скальпа [283, с. 111–112]. Несмотря на идентичность имен, суровый и непреклонный облик этрусской владычицы подземного царства существенно отличает ее от нежной и кроткой дочери Деметры, похищенной Аидом.

Среди обитателей этрусского подземного мира были демонические существа Хару и Тухулха. По иконографии Хару – человек с крючковатым носом, острыми ушами, с крыльями за спиной, иногда и на голове. Чаще всего Хару одет в низко подпоясанный короткий хитон без рукавов. Если изображение дано в красках, то обнаженные части тела Хару имеют свинцово-голубоватый оттенок. Голова у него чаще всего обнажена, но иногда покрыта коническим колпаком или куском львиной шкуры. Постоянным атрибутом Хару является молот на длинной рукояти – символ смерти. Иногда символом смерти выступают железный крюк и свернутый свиток [166].

Прощание Алкестиды с Адметом. Слева бог Хару, справа демон Тухулка. Прорисовка вазы из Вульчи

Как видно, Хару, близкий по имени греческому Харону, имеет мало общего с этим мирным перевозчиком душ мертвых через Стикс. Он – демон смерти, ее вестник и свидетель, иногда страж у входа в подземный мир.

Первые изображения Хару появляются на этрусских памятниках в IV в. до н. э. Это, однако, не говорит, что у этрусков ранее не было представлений об этом демоне смерти. Сложившийся образ Хару, на наш взгляд, исключает возможность заимствования его у греков.

По своей иконографии Тухулха близок к Хару, но имеет еще более устрашающий облик: он с хвостом, из его волос выползают змеи. В некоторых случаях Тухулха, так же, как и Хару, обладает некоторыми женскими признаками. В греческой мифологии персонажа, сходного с Тухулхой, нет.

Особую группу этрусских демонических существ составляют лазы. На модели печени из Пьяченцы имеется участок лаз (lase) [TLE 719с]. Исходя из этой генетивной формы, Р. Энкинг допустила существование единственной лазы этрусского пантеона [179, с. 1 и сл.]. Но против этого говорит отсутствие в этрусской иконографии персонажа, который соответствовал бы образу «матери лаз». Лазы, как безымянные, так и наделенные эпитетами и индивидуальными именами, – это юные существа, обнаженные или одетые, с крыльями или без них, большей частью женского пола (иногда и мужского), не имеющие признаков богини-матери.

В пользу понимания лаз как демонических множеств свидетельствует датируемое IV в. до н. э. зеркало из коллекции Кампана, хранящееся в Эрмитаже [G.К. IV, № 322]. Центральная часть изображения представляет собой любовную сцену, участниками которой являются Туран и Атунис, т. е. греческие Афродита и Адонис, сопровождаемые лебедем Тусна и лазой Цирной с алебастром и ножницами. В части, граничащей с краем зеркала, изображены две пантеры, силен Хафна и шесть лаз, четверо из них имеют пояснительные надписи. Из них полуодетая крылатая лаза с большими листьями в обеих руках носит имя Алпан; расположенный выше нее обнаженный юноша с длинной лентой или брачным поясом обозначен как Ахвиср; две лазы обращены друг к другу лицом: одна из них с алебастром и шпилькой – по имени Мунтух, а другая с такими же листьями, как у Алпан, – Меан.

Нередко изображения на разных частях этрусских гравированных или рельефных зеркал не связаны друг с другом тематически. Но в данном случае изображения лаз по краю зеркала с их атрибутами гармонируют с любовной сценой центральной части. Этрусские лазы играют ту же роль, что и хариты, упомянутые еще Гомером как спутницы Афродиты [Hom. Od. XVIII, 193 и сл.]. Но имена лаз, в отличие от имен греческих харит, в силу слабого понимания этрусской лексики не объясняют их функций. Ненадежным является предложенное А. Пфиффигом толкование имени лазы Мунтух как «косметичка» [306, с. 282]. Оно основывается на сходстве muntuch с латинским mundus («космос»). Семантика имени Алпан остается не менее загадочной, несмотря на то что на модели печени