100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

Дуэль состоялась в Динане, куда прибыл и герцог Ланкастер со свитой английских дворян. Фома Кентерберийский заставил долго ждать себя, а когда наконец явился, имел далеко не такой воинственный вид, как накануне. Он попросту трусил и искал примирения. Но жестоко оскорбленный Бертран Дюгеклен не допускал и мысли ни о каком примирении.

В самом начале боя Бертран выбил меч из рук подлого англичанина и, спрыгнув с коня, перебросил этот меч через барьер. Фома попытался свалить на землю и растоптать конем пешего противника, но Бертран железной рукой опрокинул его вместе с конем. Вынужденный спешиться, англичанин снял с луки седла боевой топор и бросился на бретонца. Несколько минут они, прикрываясь щитами, яростно рубились. Наконец французский рыцарь обезоружил врага и прижал его к земле. Тогда герцог Ланкастер попросил пощады для побежденного. Бертран, который никогда не поднимал руку на безоружного, с легким сердцем даровал ему жизнь. Фому, имевшего очень жалкий вид, подняли с земли, после чего герцог Ланкастер с позором изгнал его из своего войска.

Истинный сын своего времени, Бертран Дюгеклен, подобно другим рыцарям, любил приносить разнообразные обеты, которые современному читателю могут показаться более чем странными. Так, он часто клялся, что не будет ничего есть, пока не сразится с англичанами. Клялся не брать в рот ни куска мяса и не менять платья, пока не овладеет Монконтуром, а перед поединком с графом Пемброком Бертран заявил, что не встанет из-за стола, пока не съест три миски винной похлебки во имя Пресвятой Троицы.

Отважный до безрассудства в бою, Бертран робел перед женщинами, стесняясь своей уродливой внешности. Это долгое время не давало ему познать радости любви. Бедный рыцарь, лишенный женской ласки, тяжко страдал. Но вот однажды, а именно после поединка с Фомой Кентерберийским, одна прекрасная дама по имени Тифения Равенель громко высказала свое восхищение Бертраном. Очарованная его отвагой, силой и искусством фехтовальщика, она сказала ему с глубокой нежностью в голосе:

– Господин Бертран, я вас только что видела на дуэли. Вы были так прекрасны!

Щеки смущенного рыцаря запылали огнем. Не найдя, что ответить, Бертран вскочил на коня и умчался прочь. Прошло немало времени, прежде чем он осмелился сделать ей предложение. Влюбленная дама тотчас же ответила согласием. Возвратившись с этого свидания, Бертран обхватил руками свою уродливую голову и зарыдал от счастья.

12 сентября 1360 года Тифения Равенель стала его женой. Счастливый новобрачный, забросив меч и латы, несколько лет упивался любовью. Казалось, он и думать забыл о ратных подвигах и воинской славе. Франция стонала под пятой англичан, а Бертран тем временем наслаждался семейным счастьем. Идиллия продолжалась до тех пор, пока Тифения не обратилась к нему с гневной речью:

– Сударь, вами начато прекрасное дело, и только благодаря вашим усилиям Франция сможет вновь обрести утраченные провинции. Но я вижу, что из-за любви ко мне вы готовы потерять честь. Это недопустимо, к тому же я не смогу этого пережить. Знайте же, если вы не отправитесь воевать, ни одна женщина на свете не сможет вас любить.

Эти слова отрезвили Бертрана, и, пристыженный, он отправился на войну. Его помощь очень требовалась дофину Карлу, который в это время вел боевые действия против союзника англичан, наваррского короля Карла Злого. Узнав о том, что 13 мая 1364 года дофин собирается короноваться в Реймсе, король наваррский задумал похитить его по дороге из Парижа в Реймс. Войско наваррцев под командованием Жана де Грайи, зятя Карла Злого, расположилось лагерем на холмах близ Кошреля, поджидая дофина. Здесь-то наваррцев и встретил отряд Дюгеклена. В ожесточенном двухдневном сражении наваррцы были разгромлены.

Эта блестящая победа, давшая возможность дофину короноваться в Реймсе под именем Карла Пятого, предопределила дальнейшую судьбу Дюгеклена. Молодой король оценил выдающиеся способности отважного рыцаря, и после победы у Кошреля началась его карьера полководца, а в 1370 году Карл V предложил ему жезл коннетабля Франции. Скромный бретонец долго отказывался от столь высокой чести, говоря:

«Истинно, дорогой сир и благородный король, я должен осмелиться воспротивиться вашему великодушному намерению: как бы то ни было, сир, истинная правда, что я беден и недостаточно знатен для того, чтобы принять столь важный и столь благородный пост коннетабля Франции. Ибо подобает, чтобы этот военачальник достойно исполнял свои обязанности, и с этой целью ему надлежит командовать в первую очередь великими мужами, а не маленькими людьми. Взгляните же, сир, теперь на моих господ, ваших братьев, ваших племянников и ваших кузенов, которые командуют многими воинами в вашем войске и сопровождают вас в походах. Сир, как мог бы я осмелиться отдавать им приказы? Безусловно, сир, зависть столь велика, что мне следует бояться ее. И потому, сир, я прошу вашей милости, простите меня и доверьте этот пост кому-либо другому, кто примет его с большей радостью, нежели я, и сможет лучше исполнять возложенные на него обязанности».

Опасения Бертрана Дюгеклена были вовсе не напрасны. Многие аристократы при французском дворе открыто выражали недовольство, считая, что столь высокий пост не может занимать незнатный дворянин, но король, убедившийся в незаурядном полководческом таланте бретонца, настоял на своем, и Дюгеклен все же удостоился высшего воинского звания – коннетабля Франции.

Новый коннетабль, отказавшись от крупных сражений, использовал в войне с англичанами на юго-западе Франции почти партизанскую тактику. На врага он всегда нападал внезапно, когда английские солдаты растягивались на марше. Прежде чем осаждать какой-либо город, Дюгеклен вступал в тайные соглашения с горожанами, а уж затем, заручившись их поддержкой, неожиданно для врага шел на приступ. Успех неизменно сопутствовал энергичному коннетаблю. Его умелые боевые действия вызвали патриотический подъем в тылу английских войск. Народ Франции поднялся на борьбу с захватчиками. Победы Дюгеклена привели к перелому в ходе Столетней войны – к концу его жизни в руках англичан осталось всего 5 французских портов.

В 1380 году бесстрашный рыцарь и талантливый полководец умер. Карл V, признавая выдающиеся заслуги Бертрана Дюгеклена перед отечеством, распорядился похоронить его с почестями в королевской усыпальнице Сен-Дени. Когда тело покойного коннетабля доставили в храм, посреди хора была воздвигнута «пылающая часовня», уставленная свечами и факелами, под сенью которой находилось восковое изображение Дюгеклена.

Подробное описание пышной траурной церемонии содержится в хронике Фруассара:

«… Епископ Осеррский, служивший монастырскую мессу, сошел вместе с королем, чтобы принять дары, ко вратам хора, и явилось там 4 рыцаря, облаченных с ног до головы в доспехи такие же, как у покойного коннетабля… за ними же следовали четверо