Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

блестя слезящимися очами и не давая Песаху открыть рта. – Первый военачальник в нашем роду, отец гордился бы тобой! Видишь, я исполнил своё слово, и даже больше того! – не умолкал старый рахдонит, ведя дорогого гостя в дом. – Теперь ты большой человек, и я вижу, не забыл старого родственника и данном ему обещании…

Песах, готовившийся сказать о многом, лишь хмуро промолчал и, отвязав от пояса кошель с монетами, бросил его на стол.

– Ты идёшь в Таматарху и Таврику, пусть Всевышний способствует успеху в твоём деле, взять побольше золота и рабов. И, надеюсь, ты не забудешь доброту старого дядьки Гершеля, который помог тебе стать столь великим человеком… – не переставая, трещал старик вслед уже уходящему Песаху.

Только сев на коня, новоиспечённый булшицы промолвил:

– Да уж, этого я никогда не забуду…

Лета 6448 (940), Киев

Князь Игорь, сидя на своём вороном боевом коне, зорко и ревностно наблюдал с холма, как в широком поле выстраивается Птицей конная часть его дружины. А пешие ратники спешат друг за дружкой, будто большая стая рыб, которая на очах превращается в луну-Макошь, ощетиниваясь длинными копьями и выпуская вперёд, перед железными рядами могучих воинов, быстрых лучников в панцирях из воловьей кожи. Князь довольно оглянулся на своих молодых, но уже закалённых в сечах с кочевниками темников Мечислава, Издебу, Притыку и улыбающегося Горицвета.

– Что ж, братцы темники, добре потрудились, складно да борзо вверенные вам полки и тьмы перестраиваются! Любо глядеть! – потом повернулся к другому воину на непривычно ширококостном для верховых лошадей коне. Воин сей был ещё более могучего сложения, чем коренастый Притыка. – А тебе, старший темник Веряга, особая благодарность, что молодых темников добре учил. – Тот, к кому обращался князь, только с благодарностью приложил широкую десницу к шуйской стороне мощной груди. Был сей темник немногим старше своих подопечных, но военачальником слыл воистину Перуновым: умом холодным, да с необычайной силой, как внутренней, так и богатырской. Первым был и в кулачном бою, и в поднимании саженных брёвен, и в бросании тяжёлых каменьев.

– Никак к нам кто-то торопится, – статный Мечислав указал в сторону киевской дороги, по которой спешил верховой, вздымая за собой строчку пыльных клубов.

– Может, весть от князя Олега из Корчева, – высказал догадку быстрый Горицвет.

– Княже, там из Хазарии купцы да ещё какие-то важные люди пожаловали, молвят, по делу спешному, – доложил теремной охоронец, усмиряя поводьями разгорячённого скачкой гнедого жеребца, отчего тот «заплясал» на месте.

– Спешному? – переспросил князь и, подумав, молвил: – Я занят. Пусть с дороги отдыхают, а все срочные дела завтра с утра.

– Уразумел, княже! – бойко отвечал охоронец и пустил гнедого в обратном направлении ко граду.

– Видать, крепко встревожил хазарский улей князь Олег Моравский с варягами, – пробасил широкоплечий богатырь Притыка, – вот и забегали итильские посланники.

В означенный час хазары, тихо переговариваясь и бросая короткие осторожные взоры на крепких – один к одному – высоких да статных охоронцев, гуськом проследовали в гридницу.

Игорь принимал гостей в полном княжеском облачении, сидя на резном троне, изукрашенном чудными раковинами, жемчугами да перламутрами, привезёнными из далёкой Асии. Один из купцов, старый, с редкой бородой и чуть выпуклыми карими очами здорово напомнил князю того самого Мойшу Киевского, тяжбу меж которым и воеводой Фарлафом пришлось ему судить после злосчастного похода на море Хвалисское. Схожесть эта разбудила неприятные воспоминания, и князь недовольно поморщился. Однако в ходе дальнейшей непростой беседы оказалось, что старшим в посольстве является вовсе не сей схожий с Мойшей купец, а невзрачный рыжий хазарин с быстрыми и совершенно бесстыжими серо-зеленоватыми очами.

Старый купец, похожий на Мойшу, первым вышел чуть вперёд и, кланяясь, попросил кагана Руси принять от купечества хазарского скромные дары. При этом он щедро расточал словесный елей по поводу могущества славного кагана Игоря, его прозорливости, храбрости и светлого ума. Два подручных положили у ног «достойнейшего из каганов» великолепную конскую сбрую арабской работы с чеканными серебряными бляшками, серебряными же стременами и такое же роскошное седло. Тут же, у резного изукрашенного трона князя, на красной шёлковой подушечке с жёлтыми кистями были выложены женские прикрасы для княгини, – золотые и серебряные подвески, серьги и ожерелья восточной работы.

«Щедрые дары поднесли, значит, им что-то надо», – подумал Игорь, оглядывая хазарских посланцев. Однако вслух ничего не сказал, терпеливо ожидая, что скажут гости.

– О, грозный каган урусов, наши братья, купцы в Корше, напуганы и встревожены, твои воины во главе с каганом Хелгу пришли и захватили часть побережья, которое всегда принадлежало Хазарии! – выступив вперёд, проговорил рыжеволосый на хорошем словенском. – Спокойная и размеренная жизнь городков и климатов нарушена наглым разбоем. Чего хочет твой каган Хелгу, и делает ли он это с твоего дозволения? – одновременно вкрадчиво и возмущённо вопросил рыжий.

– В Таврике издревле жили тавро-русы, и греки, и другие народы, так что не реки, посол, о том, чего либо не ведаешь, либо не желаешь ведать, – нахмурился ещё больше Игорь, и в голосе его зазвучало железо. – Князю Олегу не нужны ваши владения, он пришёл в те места, где мой дядька, а его отец, князь Руси Ольг Вещий строил лодьи морские великие. Он строил, и я буду строить, – с нажимом молвил Игорь.

Посланники переглянулись.

– Постройка лодий – доброе дело, но зачем приходить с дружиной? Все эти вопросы мы бы решили мирно, так, чтобы всем было тов, то есть выгодно и хорошо. А князь Хелгу захватил не только Коршу, но и Самкерц, который принадлежит Хазарии, – нисколько не смутившись, молвил рыжий посланец.

«А он явно не из купцов будет» – отметил про себя князь.

– Мы простые купцы, и нам важнее всего наша торговля, а для торговли нужен мир, могучий каган, – снова с глубоким поклоном заговорил старый рахдонит.

«Ага, мир вам нужен, а кто самые большие барыши имеет с любой войны, скупая задёшево рабов, воинскую добычу и прочее», – вновь подумал Игорь, но промолчал, ибо ведал, чем менее говоришь, тем больше у тебя возможности сопротивляться хитрости изворотливых иудейских посланников.

– Хотим тебе сообщить по секрету, могучий князь, – молвил опять рыжеволосый, понизив голос и даже оглянувшись по сторонам, будто боялся, что его подслушает сам Хазарский Каган, – что тудуны из Таврики и Самкерца подняли шум и пожаловались на твоих воинов самому Великому Хамалеху. И он приказал готовить войско для сражения с твоей дружиной. Когда мы покидали Итиль, подготовка уже шла полным ходом.

– Собраны лучшие воины со всей Хазарии, но мы – простые торговцы и не желаем войны! – словно в отчаянии воскликнул старый рахдонит. – И потому