Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

Люди его взмахнули оружием, салютуя.

Проезжали через маленькие деревушки по пути в Ниддри, и народ выходил и радостно встречал ее. Не было ничего, кроме теплых приветствий, – ни плевков, ни бранных прозвищ, ни требований бросить ее в костер. Что ж, люди простили ее? Она не слыхала подобных приветствий с момента смерти Дарнли. Может быть, они простили, может быть, позабыли. Если бы только забыть и их ненависть к ней!

– Прошу, ваше величество, – пригласил лорд Сетон.

Они въехали во двор, вошли в приготовленные апартаменты.

– Все готово, – сказал он, и Мария оказалась в уютной, прекрасно обставленной комнате. Она была не больше той, в Лохливене, но благодаря свободе казалась в десять раз больше.

– Благодарю вас от всего сердца, – проговорила Мария, касаясь его плеча.

Оставшись наконец одна в комнате, она с изумлением огляделась. Прошло очень много времени с момента ее пробуждения в башне в Лохливене. Молитва исполнилась – ей больше уже никогда не придется там спать.

Слишком устав, чтобы что-нибудь делать, кроме как стащить лиф и грубую юбку, она, вознося благодарения за полное одиночество, взобралась на постель и мгновенно провалилась в полный, глубокий сон – самый лучший за десять месяцев.

Проснулась она с ощущением, подсказавшим, что произошло нечто важное, но в первый момент не могла вспомнить, что именно. Постель была незнакомой. Темные углы не позволяли определить размеры комнаты. Она слезла с высокой резной кровати, пошла к окну, в которое пробивался рассвет. И увидела землю. Землю – не воду! Это не остров! Ее окружала только нежная зелень. И тут обрушились воспоминания – она свободна! Это замок лорда Сетона.

Который час? Часов у нее не было, но по слабому свету можно было судить, что утро не за горами. Должно быть, около пяти. Никто еще не вставал. Она вернулась в постель и заставила себя ждать.

Позже, одевшись – все еще в одиночестве, в благословенном одиночестве! – Мария услышала за окном звуки. Выглянула, и там, где раньше видела лишь зеленый холмистый ландшафт, обнаружила огромную толпу мужчин, вооруженных пиками и кольями, и при ее появлении один из вожаков протрубил в рог, а другой загудел на волынке.

Неимоверно взволнованная, она выскочила из комнаты с непричесанными развевающимися волосами и выбежала во двор. Лорд Сетон, бросившись следом, попытался остановить ее, но она опередила его и направилась к толпе. При виде нее средь мужчин воцарилось почтительное молчание. Потом кто-то выкрикнул:

– Благослови Господь королеву! – и тысячи голосов подхватили крик.

На мгновение все краски и лица перед глазами ее застили слезы. Тряхнув головой, чтобы лучше видеть, она протянула к ним руки.

– Добрые мои подданные! Я поистине благословенна, раз опять нахожусь среди вас!

Они глядели на нее, видели ее с распущенными длинными волосами, в неподобающем одеянии, и их захестывали чувства. Она, безусловно, прекраснейшая королева в мире, и как же им повезло, что она именно их королева! Будущие поколения будут завидовать им; сыновья и дочери будут просить их подробно описывать, какою предстала она в то утро.

– Мы умрем за вас! – прокричали они.

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь умирал, – отвечала она. – Пусть брат мой сдается и отступает. Теперь, когда вы продемонстрировали свою верность, он так и сделает. Он не может пренебречь волей народа.

О, как легко было ей, замурованной в стенах Лохливена, поверить, что она нелюбима и нежеланна. В тюрьме иная реальность. На то и рассчитывал брат ее, лорд Джеймс.

Мария сидела, одетая в одолженные у кого-то – снова! – одежды, за столом, на совещании со своими дворянами. После той первой ночи они оставили замок Ниддри и направились на запад к Дамбартону. Мощная крепость на берегу была единственной, остававшейся в верных руках: ею владел лорд Флеминг, брат Марии. Прочие крепости с арсеналами – Стерлинг, Эдинбург, Данбар – находились в распоряжении лорда Джеймса. Запад все еще был в основном католическим, хранил верность, и по стратегическим соображениям разумно было податься туда. Они надеялись передохнуть и дать возможность присоединиться другим сторонникам. Огромный клан Гамильтон, обладавший следующими после Стюартов наследственными правами, был рассержен на лорда Джеймса, захватившего регентство и не поделившегося добычей. Теперь Гамильтоны составляли костяк верных королеве и намеревались отлучить выскочку от власти. Земли их начинались прямо к югу от Глазго, и Мария со свитой переместилась в замок Гамильтон, расположившись там. Здесь могли собираться роялисты, зная, что надежный и безопасный Дамбартон всего в двенадцати милях. Отсюда при срочной необходимости можно было попасть куда угодно; отсюда Мария ребенком переправлялсь во Францию.

Сейчас, восседая за длиннейшим отполированным столом с девятью графами, девятью епископами, восемнадцатью лордами и множеством лэрдов более низкого ранга, Мария поднялась, вновь став королевою среди дворян.

– Милорды, – провозгласила она, – я желаю торжественно отказаться от насильственного своего отречения и призвать вас в свидетели. Потом мы опубликуем это. Клянусь бессмертием своей души, как отвечала бы в страшный День Судный, что моя подпись на бумагах и документах была получена в Лохливене под насилием и угрозою жизни. В том у меня есть свидетели: Джордж Дуглас и Мелвилл. – Она кивнула на этих двоих, сидевших ближе к концу стола.

– Действительно, это правда! – подтвердил Джордж дрожащим голосом. – Лорд Линдсей грозился убить ее – разрезать на куски и скормить рыбам, так он сказал!

– Могу удостоверить факт – ее величество согласилась подписать только после того, как я убедил ее, что королева Елизавета советует это ради спасения ее жизни, зная, что ничто совершенное в подобных обстоятельствах не имеет силы, – добавил Мелвилл.

Он явился прямо из Эдинбурга, как только получил вызов, привезя с собой две вещи, в которых отчаянно нуждалась Мария: кольцо Елизаветы и лошадей из ее собственных конюшен.

– Милорды, я придаю нашему собранию официальный статус парламента. Нам необходимо обсудить неотложные дела. – Она кивнула архиепископу Сент-Эндрюса, умному Джону Гамильтону. – Мы с архиепископом подготовили заявление, касающееся регента, и желаем, чтобы вы утвердили его.

Архиепископ поднялся и стал читать громким голосом:

– «Сим мы заявляем, что наше ложное отречение, вырванное под угрозою нашей жизни, не имеет законной силы, и что мы, Мария – милостью Божией неоспоримая и законная наследственная королева Шотландии по непререкаемой первой линии, законно избранная, коронованная, облеченная властью и возведенная на трон».

Все сидевшие за столом мужчины кивнули и забормотали.

Потом архиепископ Гамильтон перешел к подробному перечислению преступлений лорда Джеймса, именуя его «чудовищным предателем, незаконнорожденным, явившимся на свет в результате постыдного прелюбодейства», и называя его сторонников «бесстыдными мясниками, сатанинскими псами, кровавыми тиранами,