Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

всегда была цель, место назначения: Инчмэхом, Данбар, Эрмитидж, Кинросс. Теперь не оставалось ни малейшего представления, куда податься; куда бы она ни приехала, это будет не цель, а убежище, а она превратится в просительницу.

Они ехали вдоль западного берега реки Кен, сбавив ход от усталости. Лорд Херрис объявил, что впереди устье большого лоха. Туман перешел в настоящий дождь, и они двигались тяжелым шагом. Вдруг Херрис остановил коня и указал на берег другого лоха, поменьше.

Она остановилась, пытаясь увидеть сквозь дождь и туман, на что он показывает, и едва разглядела очертания замка на берегу лоха.

– Замок Эрлстон, – сказал Херрис. – Он принадлежал лорду Босуэллу.

Босуэллу! Принадлежал… Не принадлежит…

– Надо попробовать попросить там убежища. Не знаю, кто им сейчас владеет, возможно, он еще в руках его верных слуг.

Глаза ее наполнились слезами, но она сердито смахнула их. Босуэлл никогда не упоминал об этом замке, должно быть, не испытывал к нему особой привязанности. И может быть… может быть, это он колдовским образом позаботился о ней сейчас, как всегда заботился.

– Да, – проговорила она. – Давайте подъедем.

Объехав по берегу озеро, направились к старому замку. Огней внутри не было.

– Это был замок Синклеров, – пояснил Херрис, – матери лорда Босуэлла.

Но кто теперь там обитает? Мать Босуэлла живет в Морхеме. Подъехав поближе, увидели, что двор тонет в грязи и кругом нет ни одной живой души.

Остановились в грязном переднем дворе, сбившись вместе под проливным дождем. Наконец лорд Херрис спешился и, шлепая по лужам, пошел к лестнице, сбил с ног грязь и начал подниматься по ступеням. Не успел он подойти к дверям, как Мария спрыгнула с коня и пошла за ним, придерживая юбки. Он ждал ее у дверей, массивных, крепких, деревянных, старой ремесленной работы, должно быть, времен Роберта Брюса.

Она выпростала руки из рукавов и постучала. Стук вышел очень тихим, мокрое дерево заглушало звук. Стукнула снова, сильнее. Услышала разносившееся внутри эхо. Но в ответ не донеслось ни лая собак, ни криков слуг. И только тогда она осознала, как тихо в замке: не топают лошади, не кричат петухи, не мычат коровы. Не слышатся человеческие голоса.

Замок был пуст и надежно заперт.

Она бешено заколотила в дверь. Там должен кто-то быть! Должен!

Это замок Босуэлла, Босуэлла, ее защитника…

«Не оставляй меня на милость врагов!» – молила она его.

Лорд Херрис удивленно смотрел на нее. Потом все понял.

– Пойдемте, ваше величество, – сказал он, надевая ей на голову свалившийся капюшон. Волосы ее обвисли, по лицу стекали капли дождя.

– Ты должен быть здесь! – прошептала Мария, прижавшись лицом к створке.

Но мертвый замок лежал во тьме и молчании.

Она принялась всхлипывать, как ребенок, прижимаясь к мокрому дереву.

«Его нет, и все кончено. Не осталось ничего, кроме смерти и пустоты внутри и снаружи и вокруг меня, отныне и навеки».

– Может быть, разобьем здесь, во дворе, лагерь, ежели пожелаете, – предложил он.

Она вдруг испугалась.

– Нет! Оставим это место! – Она бросилась вниз по ступеням, через двор, не думая о волочащихся по грязи юбках, и поспешно уселась в седло. – Поехали, двинемся дальше! – твердила она.

Джордж пытался заглянуть в невидящие, покрасневшие глаза Марии, но она смотрела мимо него, погоняя коня вперед, в темноту, как одержимая.

У озера Кен, проскакав шестьдесят миль от поля боя, Мария наконец спустилась с седла и позволила мужчинам разбить лагерь.

Они отдыхали три коротких часа до восхода солнца, пытавшегося проглянуть сквозь нескончаемый туман. У них не было с собой еды, для питья – лишь вода из лоха, холодная как лед.

– Поедем вдоль реки Ди, – сказал Херрис, указывая на водный поток, вытекавший из лоха Кен и извивавшийся среди камышей и кувшинок.

Отправились, не отдохнув, но хотя бы обретя силы продвигаться. Берега Ди были ровными и топкими, нехоженые горные склоны и скалы оставались позади, и они выехали в долину Тарфа.

У Тонгленда через самое узкое место реки был переброшен небольшой деревянный мост времен Брюса, по нему они переправились, и Херрис скомандовал остановиться.

– Уничтожьте его! – приказал он мужчинам. – Это задержит преследователей, которые, несомненно, идут за нами.

– Разве нельзя пожалеть эту древнюю достопримечательность? – слабо запротестовала Мария.

Неужели все надо ломать, уничтожать?

– Нет, – отвечал Херрис.

Джордж, Уилли и Ливингстон спешились и принялись крушить мост своими мечами.

Чувствуя головокружение, Мария отъехала прочь. Она слышала хруст и треск дерева, но все было как во сне. «Я должна раздобыть какую-нибудь еду», – думала она, стыдясь, что нуждается в этом больше других.

Перед ней в поле стоял небольшой крестьянский домик, сложенный из камня, с крошечными оконцами. Из трубы в тростниковой крыше вился дымок. Она медленно, нетвердым шагом побрела к нему и, склонившись к дверям, слабым голосом проговорила:

– Есть здесь кто-нибудь? – Она чуяла разожженный огонь.

Старая женщина, ничуть не похожая на ту, с которой встречался Босуэлл в далекий-далекий день, прошаркала к двери и уставилась на Марию.

– Пожалуйста… нет ли у вас какой-нибудь еды? – попросила она.

– Нет, – отвечала женщина. Голос ее был таким хриплым, словно что-то перехватывало ей горло. – Нет, нету. – Она обхватила руками живот.

– Совсем ничего?

Как это возможно, чтобы у ее подданных не было еды? Она припомнила скудную похлебку тех, других крестьян.

– Войдите, – сказала женщина. – Вид у вас ужасный.

Она сделала Марии знак следовать за ней и принесла стул. Мария села и огляделась вокруг в бедной маленькой комнатке. Женщина открыла шкаф, принялась что-то смешивать, вылила месиво в котел и повесила над чадящим очагом, где он провисел, кажется, целую вечность. Потом повернулась к Марии, сунула ей миску и ложку и опрокинула котелок в миску.

– Вот, – проговорила она, принеся кувшин молока.

Овсянка. Это была овсянка. Мария плеснула в варево чуть-чуть молока и попробовала. Молоко было скисшее.

– Это все, что у меня есть, – сказала женщина.

Мария взглянула: и в самом деле, в шкафу ничего больше не было, кроме маленького мешочка овса. Она благодарно кивнула и съела всю миску.

– Хотите еще? – мягко спросила женщина, хотя и так уже опустошила свои запасы.

Мария была потрясена ее щедростью. Для этой женщины она – только жалкая, измученная незнакомка.

– Вы и так были очень добры, поделившись со мной, – вымолвила она. – Я благодарна вам.

Тут в дом ворвался Херрис.

– Ваше величество! – воскликнул он. – Почему вы нам не сказали… – Он замолчал под испуганным взглядом женщины.

– Да, – сказала ей Мария. – Я – королева.

Женщина что-то пробормотала, едва не перекрестившись, пораженная, словно громом.

– Меня охраняют верные слуги, – продолжала Мария, – но никогда не