Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

тучи ненадолго скрыли луну, потом умчались. Призрачные галеоны. Босуэлл всегда называл их призрачными галеонами, вспомнила она. Он говорил, это духи моряков, обреченные вечно скитаться по небу, гонимые ветром.

Босуэлл, вечный моряк, первый и лучший мореплаватель.

«Я не могу смотреть на воду и не вспоминать о тебе, – думала она. – Может быть, потому и поеду в Англию по воде, будто ты – морской бог и несешь мне удачу. О, муж мой, где ты сейчас? Ровно год назад была наша брачная ночь».

В лунном свете она видела пушистое белое облако цветущего фруктового сада аббатства. Ряды деревьев напоминали стройных юных девушек в кружевах, ожидающих приглашения к танцу. От них разливалось море нежного, далекого благоухания, аромата юности, не оглушающего, а волнующего сладкими обещаниями. Мертвые монахи спали.

«Где ты? – допытывалась она с болезненной грустью. – Видишь ли нынче ту же луну, что и я?

Ехать в Англию? Ты единственный, чье мнение мне хотелось бы знать. Ты единственный, кто может остановить меня. Если правда, что души способны переговариваться через моря и земли, поговори со мной нынче, скажи, что мне делать. Поговори со мной во сне или в мыслях, и я повинуюсь. Поговори, мой любимый».

Она окунула перо в чернила и принялась за письмо.

«Дандреннан, 15 мая 1568 года.

Великой и могущественной монархине Елизавете.

Вам, дражайшая сестра моя, небезызвестна большая часть моих злоключений, но то, что сегодня заставляет меня Вам писать, произошло так недавно, что вряд ли успело коснуться Вашего слуха. А потому я должна со всей краткостью сообщить, что те мои подданные, которым я особенно доверяла и которых облекла высшими почестями, подняли против меня оружие и крайне недостойно со мной поступили. Всемогущему вершителю судеб неожиданно было угодно освободить меня из жестокого заключения, в кое я была ввергнута.

Однако с тех пор я проиграла сражение и большинство сохранивших мне верность погибло у меня на глазах. Ныне я изгнана из своего королевства и обретаюсь в столь тяжких бедствиях, что после Господа Бога уповаю лишь на Ваше доброе сердце. А потому прошу Вас, дорогая сестра, позволить мне предстать перед Вами, чтобы поведать о всех моих злоключениях.

Тем временем молю Бога, да ниспошлет Вам благословение неба, а мне – кротость и утешение, которое я больше всего надеюсь и молю получить из Ваших рук.

А в напоминание о том, почему я доверяюсь Англии, посылаю ее королеве этот дар, драгоценность, знак обещанной дружбы и помощи.

Ваша любящая сестра

M.R.».

Она медленно стянула с пальца бриллиантовое кольцо дружбы. Пора посылать его. Пора напомнить об обещании.

Когда Мария, закончив, запечатывала письмо, встало солнце. Во сне не было ни знамений, ни явлений. Босуэлл не пришел. Сны были отрывочными, их даже трудно было припомнить. Она молилась внушить ей решение, но, в конце концов, стало ясно, что надо ехать.

Англии и Шотландии суждено объединиться под властью сына ее, Якова, и это скрепит их и сгладит недружелюбные предчувствия и подозрения насчет ее собственных претензий на корону. Когда Елизавета примет ее, это будет равносильно признанию Джеймса наследником английского трона.

«Я смогу спокойно передохнуть в Англии и со временем соберу там своих людей. Прибытие в Англию также докажет Елизавете, что я не желаю приглашать на нашу землю иностранцев, вроде французов. Я предпочту им Англию».

Она отправила письмо вместе с посланием к Лоутеру. Пройдет несколько дней, прежде чем они попадут к адресатам, и еще неведомо сколько времени, прежде чем будет получен ответ. Мария стояла на небольшом молу в устье Эбби-Берн, где монахи в старые времена торговали с Англией и Ирландией, и смотрела, как лодка выбирается в открытые воды. Окрестные пастбища были полны скота и поющих птиц.

И внезапно ее охватило нетерпение, нежелание ждать. Оно нахлынуло с такой силой, что показалось сверхъестественным знаком.

«Поезжай прямо сейчас, – настаивало оно. – Не жди ответа. Ждать опасно. Раз уж ты будешь там, им придется дать разрешение. Подумай, в конце концов, что станешь делать, если они откажут? Ты сама должна быть хозяином, решать, куда ехать, а они пусть потом примиряются с твоими решениями. Инстинкт никогда еще не подводил тебя. Он приказывает тебе ехать. Поезжай сейчас».

– Когда следующий прилив? – спокойно спросила она Херриса.

Лодки отчаливали только при высоком приливе, при низкой воде берег превращался в длинную топкую полосу грязи.

– В три часа, – отвечал он.

– Найдите мне лодку, – велела она. – Я хочу переправиться сегодня днем.

Херрис смотрел на нее, словно она сошла с ума.

– Нет!

– Мне открылось, что так надо. Я знаю. Повинуйтесь, ибо так суждено.

Они шли по течению Эбби-Берн, текущего на протяжении двух миль через заросли ясеня и ольхи, направляясь к Солуэю. Все молчали, словно шагали на похороны. Только Мария чувствовала на сердце легкость и свободу.

Почти двадцать человек вызвались сопровождать ее, намереваясь защищать и разделить ее судьбу: разумеется, Джордж с Уилли, а также лорд Ливингстон, лорд Флеминг, лорд Клод Гамильтон, лорд Бойд и лорд Херрис со своими слугами.

Лорд Херрис раздобыл простую рыбацкую лодку, в которой перевозили через Солуэй уголь и известь, и суденышко поджидало у мола, побитое, грязное, потрепанное непогодой. Мария, взглянув, ничего не сказала, посмотрела назад, чтобы еще раз увидеть за полями аббатство, силуэт, вырисовывающийся на фоне неба. Потом, не затягивая прощального взгляда на Шотландию, шагнула в лодку.

– Поехали! – Она махнула своей свите.

Они безмолвно прошагали по молу и сели. Лодка оказалась перегруженной и сидела в воде очень низко.

Остающиеся печально стояли на берегу и на причале. Вдруг архиепископ Сент-Эндрюса бросился в воду и ухватился за борта лодки.

– Не уезжайте! – яростно закричал он. – Дорогая леди, я вас умоляю! Прошу вас! Это безумие! Вас ждет беда!

Мария мрачно рассмеялась и приказала лодочнику отчаливать.

– Вы испортите свою одежду, – сказала она.

Лодка пришла в движение, подхваченная тяжелой волной из устья, стремившейся в открытые воды. Архиепископ цеплялся, пытаясь остановить ее, но поток был сильнее, и лодка вырвалась из его рук.

– Стойте! Остановитесь, пока не поздно! – Пальцы его побелели, впившись в деревянные борта.

– Прощайте, дорогой мой архиепископ, – сказала Мария. – Я скоро вернусь в Шотландию и с помощью кузины верну себе трон. Через несколько недель мы снова встретимся. Теперь же, пожалуйста, не губите свою рясу!

Архиепископ был уже по грудь в воде.

– Мне нет дела до рясы! – прокричал он, но лодка вырвалась из его хватки, уходя в море. Не умея