Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

– В таком случае нам не следует доводить ее до отчаяния, Ноллис, вы должны успокоить ее и заверить в нашей любви и заботе о ней. Мой единственный интерес – уладить разногласия между Марией и ее подданными.

– Когда мне ехать? – покорно спросил Ноллис.

– Я думаю, чем быстрее, тем лучше, – ответила Елизавета. – Завтра. И не забудьте взять зеркало.

Один за другим члены Совета покинули помещение; остался один Сесил. Будучи членом Совета, знавший о том, что Мария уже здесь, он имел достаточно времени, чтобы подготовить меморандум по этому поводу. Его меморандумы, в которых он тщательно анализировал все за и против любого вопроса, были всем хорошо известны. Он вынул листок из-за пазухи.

– О, мой дорогой Сесил, я ждала этого. – Елизавета взяла бумагу. – Как долго вы над ним трудились?

– Всю ночь, ваше величество. Должен сознаться, это глубоко меня волнует.

– Ваш человек Уолсингем, по всей видимости, чувствует беду.

– Он… бдителен, ваше величество.

– О, Сесил! Что же мне делать? – волновалась Елизавета. – Я никогда не была в столь затруднительном положении!

Сесил не смог сдержать улыбки.

– Вы бывали в более сложных обстоятельствах, угрожавших вашей жизни. Вы всегда действовали предусмотрительно и благоразумно; я не сомневаюсь, что на сей раз вы поступаете так же. Не забывайте, что у женщины, с которой вы имеете дело, два лица: Мария, раздраженная королева, которую подвергли преследованиям и лишили трона, и Мария, которой негде приклонить свою голову с короной. Эта женщина потеряла мужа, сына, трон и страну. Подобно вам, она сделана из плоти и крови; она дрожит, если ей холодно, и заболевает, если у нее нет пищи. Она вызывает сочувствие. Другая Мария является политической фигурой, орудием католиков, которых не волнует вопрос, из чего она сделана и какая кровь течет в ее жилах. И не будет волновать до тех пор, пока она является их козырной картой. Эта женщина – ваш смертельный враг. Она внушает уважение и страх. Обращаться с первой мягко, а со второй – осторожно, пока обе они уживаются в одном теле – задача совершенно невыполнимая!

– И зачем ей понадобилось приезжать сюда? – воскликнула Елизавета.

– Вы должны благодарить Бога, что она не во Франции, – настаивал Сесил. – Вы можете использовать данный факт в своих интересах.

– О! Оставьте меня, – сказала Елизавета. – Дайте мне возможность самой разобраться во всех ваших за и против!

После его ухода она раскрыла бумагу и стала изучать ее. Документ занимал страницу, заполненную аккуратным почерком Сесила.

«За королеву Шотландии:

1. Она добровольно приехала в Англию, что говорит о доверии обещаниям Елизаветы.

2. Она была незаконно осуждена. Подданные схватили ее, заключили в тюрьму, обвинили в убийстве мужа, не позволили ей отвечать на вопросы лично или через адвоката перед парламентом, который осудил ее.

3. Она является королевой, никому не подвластна и не обязана по закону держать ответ перед своими подданными.

4. Она предлагает оправдать ее в присутствии Елизаветы.

Против королевы Шотландии:

1. Она способствовала убийству своего мужа, которого назначила королем, что сделало его лицом государственным, и которому она сама должна была подчиняться. Это вынудило ее подданных найти и наказать виновного.

2. Она защищала Босуэлла, главного убийцу, и, оправдав его, попрала справедливость.

4. Она способствовала его разводу с законной женой.

5. Она притворилась, что он силой взял ее, а затем женила на себе, что дало ему такую власть, какой нет ни у одного из знатных вельмож в ее окружении.

6. Босуэлл удерживал ее силой. Однако, когда ее титулованная знать захотела помочь, она отказалась прогнать его и способствовала его побегу.

По всей видимости, ее величество королева Елизавета не должна ни помогать ей, ни допускать ее до своих очей, ни пытаться восстановить ее в правах, ни позволять ей сбежать до суда».

Итак, должен состояться суд. И другого пути нет. Елизавета почувствовала, как мир в ее королевстве, так тщательно сотканный и хранимый в течение десяти лет, начинает рваться в клочья. Королева Шотландии прибыла, чтобы посеять в ее владениях «зубы дракона».

Глава 2

Мария дождалась, чтобы Мария Сетон наконец уснула; тогда она поднялась и подошла к окну. Она стояла и мечтательно смотрела на холмы и долины окружавшей ее сельской местности. «Подумать только, я так не хотела ехать сюда, – подумала она. – Я не хотела, чтобы меня увезли из Карлайла; я даже отказывалась сделать это по доброй воле, и поэтому меня связали. Все было так странно и непонятно. Загадочное поведение Елизаветы – то, как она продержала две недели лорда Херриса, прежде чем приняла его; то, как она запретила лорду Флемингу отправиться во Францию. Эти ужасные поношенные одежды, которые она мне прислала, – Ноллис пытался сделать вид, что они предназначены моим служанкам. А ее отказ встретиться со мной, пока с меня не снимут все подозрения в убийстве, – как будто этим самым я могу запятнать ее. Я тогда поняла, что она за мое восстановление на троне, но для этого Елизавете надо было выставить себя беспристрастной и справедливой стороной – иначе ей бы не добиться поддержки лордов. Как она умна! Она заставила лорда Джеймса согласиться на слушание моего дела».

Теплый ветерок, наполненный ароматом жимолости, врывался в окно. Болтонский замок, расположенный на пятьдесят миль дальше вглубь Англии по сравнению с пограничным городом Карлайл, с середины июля стал ее домом. Он стоял на высоком холме в западной части Йоркшира. Елизавета велела Марии обосноваться здесь, чтобы быть поближе к ней, Елизавете, и все-таки их разделяло почти двести миль. И что из этого вышло хорошего?

Сам Болтон выглядел весьма симпатичным – очень высокий замок с четырьмя башнями, обнесенный стеной и похожий на куб с пустой серединой. В центре находился мощенный булыжниками дворик, а у ворот – хорошо укрепленная сторожевая будка. Все четыре комнаты Марии находились на третьем, последнем этаже. Самым замечательным в Болтоне было то, что стены имели дымоходы, похожие на соты. По этим дымоходам от каминов шло тепло – правда, летом это не имело значения. А вот зимой… Но зимой их здесь уже не будет. У нее не будет возможности сравнить отопительную систему замка с изразцовыми печами Фонтенбло, которое она помнила с детства.

Она наклонилась и глубоко вздохнула. Силы и спокойствие вернулись к ней, и с каждым днем крепло мужество. Ей хотелось, чтобы началось слушание, ей хотелось излить правду любому – только не шотландцу, но человеку, в чью справедливость шотландцы