Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

пленной дочери. Они расположились на длинных скамейках, пошуршали бумагами и попытались изобразить на лицах выражение непреклонности и решимости. Но вскоре они уже улыбались, ибо знали друг друга давно и им было хорошо и уютно вместе.

– Седлер! Как поживает твоя дочь, та, которую угораздило выйти замуж за священнослужителя? – спросил лорд Джеймс.

Седлер уже давно был замешан в делах шотландцев.

– Благодарю тебя. А как поживает твоя жена? А, лорд Бойд!

Разговор в основном шел о процедуре слушания и о том, что может быть представлено в качестве аргументов. Уполномоченные Марии представили лорду Джеймсу так называемую «книгу жалоб», заставив его засомневаться в состоянии своих доказательств; тогда он вынул серебряный ларец и почтительно поставил его на стол. Но он не стал открывать его, тем самым вынуждая Мортона объяснить присутствующим, как он попал к ним. Ларец стоял на столе и буквально завораживал каждого.

Поздно ночью английская делегация была напугана стуком в дверь их комнаты. Это был Мейтленд, который тихо спросил, не хочет ли кто-нибудь просмотреть письма из ларца – разумеется, неофициально? Все охотно согласились, и Мейтленд принес копии. При свете свечи мужчины читали письма и выражали свои эмоции. «Ужасно, невероятно… – бормотал Норфолк, – грязно и отвратительно!» – с интересом продолжая читать.

Днем во время дискуссии о законности регентства лорда Джеймса и наследных прав Гамильтонов Мейтленд осторожно коснулся руки Норфолка и предложил ему немного покататься на лошадях. На дворе стояла золотая осень, особенно красиво было в полях.

– Йоркшир – благословенный уголок, – заметил Мейтленд.

Он надеялся, что Норфолк согласится поехать с ним.

Мейтленд понимал, что настало время воспользоваться «письмами из ларца», он рассчитывал сделать это осторожно, не называя своих приятелей лордов отъявленными лжецами. А они были таковыми. За два последних года он слишком хорошо узнал их. И то, что он узнал, огорчало его. Ему казалось, что он беспощаден к человеческим слабостям, однако теперь он осознавал, что оказался еще большим идеалистом, чем думал. Лорды нарушили все обещания, данные королеве; с моральной точки зрения они были хуже ее, каков бы ни был ее грех. «Не означает ли это, что Христос более терпим к плотским грехам, чем к гордыни и жадности?» – подумал он.

– Да, совершенно с вами согласен, а в это время года он особенно манит к себе, – сказал Норфолк. Было похоже, что он принимает предложение.

Выехав за высокие стены, окружавшие город, они повернули лошадей вдоль реки Уз, имея в виду насладиться соколиной охотой. Погода – все отливало золотом на голубом фоне неба – как нельзя более располагала к такой природе. Они выпустили птиц, абсолютно не заботясь о том, поймают те что-нибудь или нет. Им просто нравилось наблюдать, как они взмывали ввысь.

– Как, должно быть, тяжело этим птицам сидеть прикованными к своим жердочкам, – сказал Мейтленд. Произнося эти слова, он наблюдал за герцогом. Но лицо герцога не выражало даже намека на понимание. Некоторые утверждали, что герцог не более памятлив, чем быки его фермеров-арендаторов.

– Да. Они трудно поддаются обучению, – сказал он, медленно шевеля толстыми губами. – Подумайте только, каково бывает золотому орлу спуститься с небесных вершин и попасть в плен к человеку.

– К счастью, таких орлов в неволе не так уж и много, ведь только король имеет привилегию охотиться с ними. Все остальные – даже герцоги – должны обходиться соколами или ястребами. Даже герцоги вроде меня, земли которых больше, чем земли некоторых королей! – Он кивнул. – Как вам известно, в моем владении более шестисот квадратных миль, и я чувствую себя здесь королем в гораздо большей степени, чем настоящий король.

Ястребы взлетели так высоко, что казались двумя черными пятнышками на фоне прозрачного голубого неба. Легкий бриз шуршал листьями на берегу реки, и это шуршание было похоже на скрип перьев о бумагу.

– Возможно, вы бы могли… – Нет, это уж слишком явно. – Дорогой Норфолк, являясь величайшим пэром Англии, вы, без сомнения, провели много часов в размышлениях о будущем той страны, в которой ваши предки были столь влиятельными особами. – Мейтленд тихонько кашлянул. – Я уже давно вынашиваю одну мечту – о воссоединении Шотландии и Англии. Но сделано это должно быть не мечом, как пытались тираны прошлого, а мирным путем. Совершенно очевидно, что соединение короны будет в интересах обоих королевств!

– Объединенное королевство, простирающееся от Дувра до Шетландских островов, – да, это была бы великая держава, – кивнул герцог.

– В противном случае мы вряд ли сможем защитить себя. Откровенно говоря, когда ружья вытеснили старые добрые луки, мы проиграли по сравнению с Францией: она значительно превосходит нас по населению и территории. Как маленькая страна, мы очень уязвимы. Я же мечтаю, чтобы наша страна стала самой могущественной.

Показались два охотника, впереди них, разбрызгивая воду, бежали собаки. Охотники, сняв шляпы, приветствовали Мейтленда и герцога.

Герцог рассеянным взглядом осматривал местность. Он все еще не заглотнул наживку.

– Позвольте мне еще раз быть откровенным, – настаивал Мейтленд. – Если вы женитесь на королеве Шотландии, все острые вопросы будут решены.

– Какие острые вопросы?

– Наследование, нежелание Елизаветы выходить замуж. Очевидная неспособность Марии одной править Шотландией. Скандал для королевской короны. – Он на мгновение замолчал. – Я могу быть еще более откровенным? У Елизаветы вряд ли будут наследники, ей уже тридцать пять, и никакого намерения выйти замуж. Ближайшей преемницей среди протестантов могла бы стать Екатерина Грей, но она недавно умерла. Англичане не допустят католической королевы – Марии Стюарт или какой-либо другой. Но их удовлетворит, если она выйдет замуж за английского протестанта, а это, по сути дела, ослабило бы ее католицизм. Понимаете меня?

– М-да-а, – наконец изрек он.

– Яков, ее сын, не является католиком и поэтому мог бы унаследовать трон. Или дети, которые будут у вас. Лорды Конгрегации никогда не позволят ей управлять Шотландией одной; да и как они могли бы допустить это? Ведь время ее правления отмечено одними лишь мятежами и переворотами; и если бы только она была свободна, она тотчас же снова послала бы за Босуэллом, а лорды терпеть его не могут. Но если вы женитесь на ней…

– Но она же убийца! – сказал Норфолк. – У меня нет никакого желания жить с убийцей.

– А с чего вы взяли, что она убийца?

– Об этом говорят эти письма! Какая грязь и мерзость! А в обвинительном акте, который подготовил Бьюкенен, вы говорите о том, что она сожительствовала с Босуэллом. Нет, я никогда не смогу дотронуться до такой женщины!

– Ах, эти письма… – рассмеялся Мейтленд. – Лорд Мортон клянется, что они были найдены именно таким образом, как он