Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

– Посмотрите за гобеленами и проверьте за окнами, Сесил, – сказала Елизавета. Но когда он хотел подняться, она протянула руку и остановила его: – Нет, не надо. Даже если там никого нет, я думаю, наши слова все равно могут быть услышаны. Я не буду заранее выносить свой приговор.

Могу лишь сказать, что все идет не так, как я думала. Конференция ничего не решит. Леннокс, как надоедливый попугай, все еще твердит об отмщении. Ноллис умоляет освободить его от обязанностей, того же хочет и лорд Скроуп. Ходят слухи, что герцог Норфолк заинтересуется, что там замышляют оба северных графа. Лорд Джеймс опасается, как бы в результате длительного отсутствия не потерять контроль над Шотландией.

– Неужели?

– Мне кажется, нам нужно обеспечить… более надежное положение для Марии. Место, где она была бы в безопасности.

– В безопасности для себя или для вас?

– И то и другое, – улыбнулась Елизавета. – Нужно переместить ее подальше от северных границ. Болтон расположен слишком близко от графа Нортумберленда и графа Уэстморленда. Нужно как следует подумать и о ее содержании. Я подыщу кого-нибудь, кто согласился бы принять ее… на длительный срок. Кто достаточно богат, имеет много помещений, из которых можно выбрать подходящее, и кто сможет обеспечить ей королевский комфорт. И кто живет достаточно далеко и от Лондона и от севера. Кто женат и застрахован от… ее чар. Я чуть было не сказала «уловок»! Кто является протестантом и не тоскует по старой религии. Но где же найти такого лорда?

– Вы выдвигаете слишком много условий. Но такой, без сомнения, найдется. – Он внимательно посмотрел на нее. – Однако, ваше величество, не могли бы вы сказать своему главному министру, который вправе знать ваши мысли, чтобы претворять их в жизнь, каковы ваши истинные чувства к королеве Шотландии?

Елизавета надолго задумалась, и Сесил уже решил было, что она не намерена отвечать, когда она наконец сказала:

– Я не знаю. – Ее голос звучал мягко. – По правде говоря, все зависит от ее дальнейшего поведения. Я не хочу судить о том, что было в прошлом. Все слишком запутано и противоречиво, многое попросту состряпано ее недругами. Ее репутация безупречна. Она может сейчас проявить спокойствие и лояльность, а со временем… что ж, она захочет отыграться. Время может обернуться на пользу. Сегодня у нее, пожалуй, нет надежнее друга, чем время. Если она примет дружбу лжедрузей, таких, как Филипп или английские предатели, тогда… но это ее дело.

«10 января 1569 года

Елизавета санкционировала слушание. Сесил потребовал, чтобы члены Совета выслушали стоя его сообщение:

– Ввиду того что не было выявлено ничего такого, что могло бы запятнать честь и преданность регента и его правительства, а с другой стороны, ими не было представлено ничего существенного и сами они не выдвинули никаких обвинений против своего сюзерена, ничто не заставило королеву Англии дурно думать о своей любимой сестре-королеве и обо всем, что она до сих пор видела.

Лорду Джеймсу было позволено вернуться в Шотландию, ему даже выдали ссуду в пять тысяч фунтов. Королева Мария должна была оставаться в заточении».

Глава 3

Весь путь Мария тряслась и подпрыгивала, пока ее лошадь с трудом передвигалась по изрезанной колеями дороге на фоне холодного ландшафта между Болтоном и Татбери. Как только закончился Совет, она получила лаконичный приказ от королевы Елизаветы: она и ее окружение – тотчас же сокращенное наполовину – должны переехать и жить под опекой графа и графини Шрусбери в ста милях к югу. И никаких обещаний, объяснений или извинений. Просто переехать.

Мария сопротивлялась; она отказывалась путешествовать такой холодной и суровой зимой. Но все было напрасно. Ее величество королева Елизавета приказала ехать, и она должна ехать. Как она и опасалась, путешествие оказалось тягостным. Январские ветры были безжалостны, они насквозь пронизывали всю местность, погребенную под огромными сугробами. После первых же дней путешествия Мария заболела, но смогла продолжать поездку. А леди Ливингстон была настолько больна, что ее пришлось оставить на одной из стоянок, в Ротереме. Всю дорогу мысли Марии были настолько заняты полученным известием о принятом Советом решении, что ей с трудом приходилось заставлять себя смотреть на окружающий ландшафт.

«В конце концов, – думала она, – не исключено, что у меня не будет другой возможности. Ведь это Англия, которую я так хотела увидеть, что настояла на своем приезде сюда, несмотря на предостережения моих друзей. Это все Елизавета, моя монаршая сестра, обещавшая помочь мне в беде. И она „помогла“ – заставила меня согласиться на слушание дела, дав возможность моим подданным оправдаться передо мной, с тем чтобы я могла быть восстановлена на троне. И в результате во всеуслышание были объявлены мои так называемые грехи, но при этом я была лишена права защищаться – хотя она сама заявила о том, что я должна сначала „очиститься“, и только тогда она снизойдет до встречи со мной. Я должна доказать свою невиновность, но мне не позволено говорить! Ах, все ясно и понятно! Итак, меня будут держать в качестве пленницы, а тем временем мой брат преспокойно возвращается в Шотландию с полным карманом английских денег!

А почему же все-таки Елизавета не освободила и меня? Потому что она все еще намерена помочь мне, как она утверждает! О, ангелы небесные, ведома ли вам более абсурдная логика?»

Она проезжала через Йоркшир вдоль реки Ур. Именно здесь сотворили свое черное дело участники восстания Пилигримов, этот поход за веру: четыре тысячи крестьян восстали против религиозной реформы; видя руины цистерцианского монастыря аббатства Фаунтинз, Мария отлично понимала, против чего протестовали крестьяне. Ее немногочисленный кортеж проезжал мимо останков монастыря на рассвете. Белые застывшие руины монастыря, подобно скелету, выделялись на фоне и без того неприглядного ландшафта; это было дело рук Генриха VIII, известного возмутителя и реформатора.

Некоторое время, пока их не предали, восставшие держали эту местность под контролем. Генрих VIII обманом заставил их сложить оружие и послать своего представителя в Лондон. «А затем он убил его, – подумала Мария. – Доверять Тюдорам неразумно – теперь-то я это знаю. Если бы я только знала об этом раньше! Никогда не думала, что Генрих VIII может оказаться под пятой у женщины. Какая же я дура!»

Ночь они провели в Рипоне, а следующую – в Уэтерби. Затем им предстояло проделать путь от замка Понтефракт, самой южной точки Йоркшира. Светало поздно, поэтому они оседлали лошадей лишь после того, как пробило десять часов. И