Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

описал, но ведь правда заключается в том, что мы не знаем, что именно он нашел. В его распоряжении было больше года, чтобы подготовить содержимое этой шкатулки. Так что их достоверность полностью определяется честностью и порядочностью Мортона… На которые совсем нельзя положиться, – закончил герцог, покусывая краешек губы.

– Это явное преуменьшение. Я знаю, в ларце были и другие письма, те, которые Мортон не счел нужным нам показывать. Скорее всего, это были любовные письма от самой Тронсен.

– Что еще за Тронсен?

«Неужели Норфолку ничего не известно?» – подумал Мейтленд.

– Норвежская любовница Босуэлла, которая после отставки мечтала лишь об одном – о мести, – объяснил он.

– И что она сделала? Заразила его сифилисом?

Господи, до чего же Норфолк глуп!

– В таком случае вся ее радость от мести омрачилась бы тем, что у нее самой была бы эта болезнь. Нет, злой рок вмешался в его судьбу. Сначала западный ветер пригнал Босуэлла к берегам Норвегии, а затем стечение обстоятельств привело к тому, что Босуэллу, прежде чем получить разрешение на продолжение путешествия, надо было ответить в Бергене на вопросы норвежского вице-короля Эрика Розенкранца. По чистой случайности это расследование было поручено кузену Анны Тронсен. А когда в суде прозвучал вопрос, нет ли у кого претензий к Босуэллу и нет ли у него перед кем-нибудь долговых обязательств, именно в тот момент, когда Босуэлл считал себя уже в безопасности, вперед вышла Анна. А вместе с ней улетучилась и надежда на свободу.

– Боже мой… – произнес ошеломленный Норфолк.

– Слушание по делу Анны могло задержать его отъезд на достаточно долгий срок, в течение которого могли возникнуть и другие вопросы, прежде чем ему удалось бы скрыться. Для дальнейшей дачи показаний его отправили в Данию. И вот теперь он томится в тюрьме Мальме, ожидая милости датского короля.

– Так вот почему Босуэлл в тюрьме! Вот как они схватили его!

– Судьба, Норфолк, судьба. Ему воздалось по заслугам за все, что он сделал. Так Анна нанесла ему удар. Сначала в Скандинавии, а потом и в Шотландии. Босуэлл хранил ее письма на всякий случай, чтобы доказать при необходимости, насколько она темпераментна и требовательна, если когда-либо возникнет вопрос об их отношениях. Ну, а потом письма попали в руки его врагов, Мортона и остальных, и они могут делать с ними, что им заблагорассудится.

– А-а!

– Но запомните, все письма, находящиеся в этом ларце, переписывались несколько раз. Те, которые вы видели, не являются оригиналами. Представляете, как просто немного изменить ту или иную фразу в письмах мадам Тронсен и приукрасить их домыслами Мортона?..

Он замолчал, чтобы перевести дыхание. Он не был абсолютно уверен в своей правоте, но факты указывали, что все так и было. Письма, которые лорды решили вытащить на свет, были столь неодинаковы, их стиль так явно менялся от абзаца к абзацу, и некоторые выражения явно не соответствовали тому, что было известно Мейтленду о темпераменте королевы. Она была страстной, импульсивной, Бог свидетель – она могла взорваться в гневе, но она никогда не скулила, не жаловалась, не делала ничего такого, что могло бы унизить ее достоинство.

– Но… – Норфолк казался совершенно сбитым с толку.

– И даже если королева и была убийцей, то мотивы убийства вполне объяснимы, – продолжал Мейтленд. – Она любила лорда Дарнли, осыпала его почестями, а он отплатил ей неверностью и пьянством. Ни одна уважающая себя женщина не смирится с этим! Подумайте, стала бы терпеть такое Елизавета?

Герцог засмеялся:

– Нет, никогда!

– Подумайте об этом, Норфолк! Подумайте о своем долге перед двумя королевствами, о духовном умиротворении, которое вы могли бы даровать своей королеве, о долгожданной свободе для других! И наконец, она приобретает достойного мужа благородного происхождения.

После обычного скромного обеда, прежде чем вызвать Сесила, Елизавета села почитать римскую историю. Чтение истории успокаивало ее, напоминая, что лучший способ совершенствования настоящего – знание прошлого. Прежде чем предпринять какой-либо шаг, она всегда его долго обдумывала.

Она вытянула ноги перед источавшим аромат камином. Огонь горел жарко, но несильно, и Елизавета погрузилась в чтение. По прошествии некоторого времени она нехотя отложила книгу и позвала Сесила.

Сесил явился тотчас же.

– С Новым годом, ваше величество, – сказал он, натянуто улыбаясь и протягивая подарок.

– Ах да. Лето Господне – тысяча пятьсот шестьдесят девятое, – сказала она. – Можно я открою подарок прямо сейчас? Мне надо хоть чем-нибудь поднять настроение. Боюсь, что оно слишком упало.

– Да, конечно. Это не официальный подарок, который я преподнесу вам во время дворцовой церемонии, а для вашего личного пользования. – Сесил похлопал по сверточку. – Я буду польщен, если вы откроете его сейчас же.

– Благодарю вас. – Она развернула сверток и обнаружила длинную коробочку, к которой прилагалось письмо.

– Вы написали стихи? – спросила она, приятно удивленная.

– Как и каждый при дворе, я подумал, что могу попытаться.

Елизавета быстро просмотрела стихи.

– Прекрасно. Полагаю, вы становитесь все моложе и моложе. Только молодежь понимает поэзию. Ну… – Она открыла длинную коробочку: – А что здесь? Ах… – И вынула веер великолепной работы. На пластинах был вырезан причудливый рисунок, на шелке нарисованы розы и лилии; почти наполовину веер был сделан из кружев. – О, Сесил! – Она была поистине тронута.

– Я знаю, что вы любите веера и не переносите жары.

– Но, Сесил, сейчас только декабрь! – рассмеялась Елизавета.

– Да, но мы же любим все планировать заранее.

– Да, это так. – Улыбка сошла с ее лица. – До меня дошли кое-какие слухи, – неожиданно сказала она. – Слухи о графах Уэстморленде и Нортумберленде. Вот почему я вызвала их на Совет, хочу посмотреть, не выдадут ли они себя.

– Что за слухи?

– Они якобы что-то замышляют вместе с королевой Шотландии… но что, я не знаю. И боюсь, что это нечто большее, чем побег. Боюсь, как бы это не стало еще одним восстанием пилигримов – своего рода походом за веру. Вы же знаете, что север всегда оставался верным старым традициям… скрытность, обращенность в себя. Семьи Нортумберлендов и Уэстморлендов чувствуют себя монархами в своих владениях. Молю Бога, чтобы это не привело к измене. Поэтому король Шотландии пытается переманивать их на свою сторону!

– Ваше величество, и я, и Ноллис предупреждали вас, что Мария представляет собой опасность. Ноллис даже предупреждал, что ее невозможно удержать, а сама она посчитает себя вправе прибегнуть к любым мерам для своего освобождения. Она верит, что после заседания Совета вы восстановите ее на троне, и поэтому до сих пор была терпелива и не предпринимала никаких действий. Но вы же не сделаете этого, не так ли?