Доспехи света - Кен Фоллетт

— Смыслом моей жизни станет счастье моего чудесного мужа.

Эймос отвернулся, вышел из здания и направился домой.

*

Элси видела, как ушел Эймос, и по его виду поняла, что случилось что-то плохое. Ей не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что именно. Через несколько минут в зале воцарилась атмосфера возбуждения, люди оживленно переговаривались, их голоса звучали удивленно и немного скандализованно. Затем к ней подошел Кенелм Маккинтош и сказал:

— Нортвуд сделал предложение Джейн Мидуинтер, и Джейн его приняла.

— Что ж, что ж, — сказала Элси. — Значит, Джейн получила мужчину, которого хотела.

А я — нет.

— Разве вы не удивлены?

— Не очень. Джейн упорно работала над этим несколько месяцев.

— Но ее отец — методист, а Нортвуд станет графом Ширингом!

— А Джейн станет графиней.

— Меня беспокоит, что методизм начинают воспринимать как обычную часть английского христианства.

— А почему бы и нет? Протестантизм ведь стал обычной частью европейского христианства.

Этот ответ на мгновение выбил его из колеи. Элси с удовольствием наблюдала, как он барахтается в поисках ответа. И к тому же он был чертовски хорош собой.

Наконец он сказал:

— Иногда вы бываете ужасно легкомысленны.

— Ну что вы, мистер Маккинтош, вы говорите так, будто почти ко мне привыкли.

Он на мгновение задержал на ней взгляд.

— Вы очень умны.

— Боже мой, какой комплимент! Особенно от мужчины!

— Снова легкомыслие.

— Знаю.

— Несмотря на это, я восхищаюсь вами.

Это был шифр. Это означало: «я в вас влюбляюсь». Она подавила желание съязвить. Она догадывалась, что он испытывает к ней нежность, а над настоящим чувством смеяться нельзя. С другой стороны, он никогда не смотрел на нее с тем животным желанием, которое она видела во взгляде Эймоса, когда тот смотрел на Джейн. Она невольно вспомнила слова Эймоса: «Он хочет на тебе жениться, потому что это поможет его карьере. Зять епископа вряд ли останется без продвижения в Церкви».

— Вы честолюбивы? — спросила она.

— Честолюбив в служении Богу, да. И моя жена разделит со мной радость служения Ему.

Его слова были банальны, но он казался искренним.

— В служении Богу, да, но в каком качестве? — спросила она.

— Если на то будет Его воля, я верю, что смогу трудиться епископом. У меня есть необходимое образование, я предан делу и трудолюбив.

— Сказали бы вы, что вы горды?

Ему было неуютно под этим допросом, но он упорно его сносил.

— Мне случалось исповедоваться в грехе гордыни, да.

Это было честно.

— Я люблю детей, — сказала она. — А вы?

— У меня никогда не было такой возможности. У меня нет сестер, только один брат, который на двенадцать лет старше. Мое самое раннее воспоминание связано с тем, как он уезжает из дома, покидает Шотландию. Он уехал на работу в Манчестер, как я уехал в Оксфорд. В Шотландии честолюбивым молодым людям мало что светит.

— Для некоторых служение Богу может заключаться в преподавании.

— Согласен. «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное», — сказал Иисус.

— Вы пытаетесь помогать в воскресной школе, но вам никогда не бывает легко с малышами.

— Возможно, вы могли бы меня научить.

Впервые она видела, чтобы он проявил смирение. Где-то внутри него был достойный человек.

— Я говорил с вашим отцом, — сказал Маккинтош.

Ее охватила паника. Сейчас он сделает ей предложение, а она не знала, что ответить. Она оглядела комнату и сказала:

— Я не вижу отца.

— Он ушел. Ему нездоровилось. Я немного беспокоюсь о его здоровье.

Тяня время, Элси спросила:

— А моя мать?

— Она сказала, что найдет кого-нибудь, кто проводит ее домой, и чтобы он не беспокоился.

— О, хорошо.

— Я сказал вашему отцу, что полюбил вас…

— Для меня это честь. — Это была формальная фраза, которая ни к чему ее не обязывала.

— …и сказал, что питаю некоторую надежду, что и вы сможете ко мне привязаться.

«Я не знаю, — подумала она, — я правда не знаю».

— Мисс Латимер… или могу я сказать, моя дорогая Элси… вы выйдете за меня замуж?

Вот оно, и теперь ей предстояло принять решение, которое определит всю ее жизнь.

Насколько вообще можно было знать сердце другого человека, она знала, что Эймос никогда на ней не женится. А за последние несколько минут она увидела ту сторону Маккинтоша, которую он никогда ей не показывал. Возможно, из него все-таки выйдет хороший отец.

Она никогда не будет любить его страстно. Но брак ее родителей был таким же. И когда она спросила, рада ли мать, что вышла замуж за отца, та ответила: «Конечно! Иначе у меня не было бы тебя». «Вот так и я буду чувствовать, — подумала Элси, — рада браку из-за детей».

«Будь мне восемнадцать, я бы сказала «нет». Но мне двадцать три. И у меня нет той власти над мужчинами, что есть у Джейн. Я не могу склонить голову набок, застенчиво улыбнуться и говорить тихим, интимным голосом, чтобы им приходилось наклоняться ближе, чтобы расслышать. Я пробовала, и чувствовала себя лишь неискренней и глупой. Но я хочу, чтобы кто-то целовал меня на ночь, и я жажду родить детей, любить их и вырастить добрыми, умными и милосердными. Я не хочу стареть в одиночестве.

Я не хочу быть старой женщиной без детей».

— Благодарю вас за оказанную честь, Кенелм, — сказала она. — Да, я выйду за вас замуж.

— Слава Богу, — произнес Кенелм.

*

Спейд своим личным ключом отпер дверь в северном притворе собора. Он вошел, Арабелла последовала за ним. Внутри было холоднее, чем снаружи. Когда он закрыл дверь, стало ничего не видно. Наощупь он нашел замочную скважину и запер дверь.

— Держитесь за фалды моего пальто и идите за мной, — сказал он Арабелле. — Думаю, я найду дорогу в темноте.

Вытянув руки перед собой, как слепой, чтобы не врезаться в колонну, он двинулся на запад, стараясь идти прямо. Через несколько секунд он понял, что едва различает окна, темно-серые стрельчатые силуэты на фоне черной как смоль кладки. Когда он поравнялся с последним окном, он понял, что находится всего в двух-трех шагах от торцевой стены. Его руки коснулись холодных камней, и