Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Далее служебная череда с постепенным приближением к Европе: Иркутск – Тобольск – Вятка. Перевод в Вятку, правда, с понижением из-за конфликта с генерал-губернатором Западной Сибири Вельяминовым. Затем благословенная Таврида, должность председателя уголовной палаты в Симферополе. Из-за столкновения с графом Михаилом Воронцовым, генерал-губернатором Новороссии, он вскоре оставит Симферополь и получит назначение гражданским губернатором в Архангельск. Но и там прослужит недолго. В 1839 году в связи с крестьянскими беспорядками в Ижемской волости уволен от должности без прошения.

В Симферополь статский советник Муравьёв прибыл в глубоком трауре. Его милая Полина умерла в феврале 1835 года в Вятке. Из семерых детей остались в живых лишь двое: дочь Сонечка и рождённый в Иркутске сын Иван (только ему суждено пережить отца, и то всего на год).

Перерыв в службе, однако, позволил решить кое-какие семейные вопросы. Детей Муравьёвых после смерти Полины воспитывала её младшая сестра Марфа. В 1841 году Александр Николаевич вступил с ней в законный брак. Жениху было почти пятьдесят лет, невесте – за сорок. Общих детей у них не было.

Меж тем братья Николай и Михаил успешно продвигались по службе, да и многие друзья юности поднимались по карьерной лестнице всё выше и выше. Не без их протекции и он был возвращён в строй: в 1843 году причислен к Министерству внутренних дел, в 1846-м назначен членом Совета министров, ездил по губерниям с ревизиями, был произведён в действительные статские… На пороге шестидесятилетия Александр Николаевич стал проситься на военную стезю. В 1851 году его просьбы были уважены: в чине полковника причислен к Генеральному штабу. С началом Крымской войны состоял при штабе действующей армии. В должности начальника штаба 2-го пехотного корпуса получил известие о кончине государя императора Николая Павловича.

Наступала новая эпоха. Александр Николаевич Муравьёв надел-таки генеральский мундир: одним из первых при новом государе, своём полном тёзке, произведён в генерал-майоры. В 1856–1861 годах в должности нижегородского военного губернатора осуществлял великую реформу – ту самую отмену крепостного права, о которой так пылко и сбивчиво говорили когда-то товарищи его юности. В 1861 году назначен сенатором.

Дело № 61

Из письма девицы Sophie Салтыковой[143] подруге Alexandrine от 30 июля 1824 года (оригинал по-французски):

«…Он очарователен, прекрасно воспитан, умён… Все говорят (и я не нахожу в этом преувеличения), что этот молодой человек положительно совершенство; природа не отказала ему даже во внешних выгодах: у него лицо совершенно своеобразное, но очень приятное и полное

ума».

Из воспоминаний декабриста Николая Басаргина об Иване Якушкине:

«Он отличался замечательным прямодушием и был доверчив, как ребёнок».

Прямодушный, бесхитростный, добрый, порывистый. И ранние его портреты, и поздние стариковские фотографии подтверждают: хороший человек. Может быть, поэтому ему никогда не удавалось осуществить задуманное.

Иван Дмитриевич Якушкин

Православный[144].

Родился 28 декабря 1793 года.

Отец – Дмитрий Андреевич Якушкин, смоленский помещик, в отставку вышел в чине титулярного советника, умер до 1826 года. Мать – Прасковья Филагриевна, урождённая Станкевич, в 1826-м жила в Ливенском уезде Орловской губернии, в имении своего зятя, поручика В. В. Воронца (за которым была замужем сестра Ивана Дмитриевича Варвара).

Получил домашнее образование, затем числился своекоштным студентом на словесном факультете Московского университета (жил у профессора А. Ф. Мерзлякова). В 1811 году поступил подпрапорщиком в лейб-гвардии Семёновский полк. Участвовал в кампании 1812 года. За Бородинское сражение отмечен знаком военного ордена для нижних чинов (так как не был ещё офицером). Произведённый в прапорщики, отправился в Заграничный поход 1813–1814 годов. Награждён орденом Святой Анны 4-й степени и прусским Кульмским крестом. В 1816 году произведён в подпоручики и в том же году по прошению переведён в армию, в 37-й егерский полк, штабс-капитаном (полком командовал полковник Михаил Фонвизин, о котором речь впереди). В 1818 году уволен в отставку, также по прошению, с производством в капитаны, после чего поселился в имении Жуково Вяземского уезда Смоленской губернии (около 200 душ).

В 1822 году женился на Анастасии Васильевне Шереметевой; в этом браке родились сыновья Вячеслав и Евгений.

Приказ об аресте подписан 4 января 1826 года. Арестован 9 января. Доставлен в Петербург, заключен в Петропавловскую крепость.

Осуждён по I разряду, приговорён к 20 годам каторги, срок сокращён до 10 лет. Отправлен в Роченсальмскую крепость, оттуда в Сибирь в октябре 1827 года. Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе.

Приметы: рост два аршина шесть и одна восьмая вершка[145], лицо смугловатое, круглое, глаза темно-карие, нос большой, продолговат, на правую сторону кривоват, волосы на голове и бровях чёрные с сединами.

С сентября 1836 года на поселении в Ялуторовске.

После амнистии 1856 года вернулся в Москву, жил у младшего сына; затем в Тверском уезде, в имении своего друга Н. Н. Толстого.

Умер 11 августа 1857 года в Москве.

Обратим внимание на две даты. Перевод в армию под начало Фонвизина датирован 5 июня 1816 года, – стало быть, прошение подано в марте–апреле. То есть через считаные недели после того, как на собрании у Муравьёвых-Апостолов при участии Якушкина, князя Сергея Трубецкого, Александра Николаевича и Никиты Михайловича Муравьёвых было принято решение о создании Союза спасения. Вторая дата – 1 февраля 1818 года, отставка – почти совпадает с арестом и крахом карьеры Александра Муравьёва. На Якушкина сильно воздействует закон товарищества.

Между этими событиями – ещё одно, сыгравшее в судьбе Якушкина, и не только его, роковую роль: «московский заговор» 1817 года на квартире Александра Муравьёва (об этом мы рассказывали в деле Сергея Трубецкого). Собственно, заговора никакого не было: поверили слухам об ужасных намерениях Александра I и возмутились. Но ненависть к царю прорвалась в высказанной во весь голос мысли о цареубийстве. Ответный удар в виде каторжного приговора получат не только говорившие, но и слушавшие: Михаил Фонвизин, князь Фёдор Шаховской, Никита Муравьёв… Якушкину же воздастся особо.

Из «Записок» Ивана Якушкина:

«Александр Муравьёв перечитал вслух ещё раз письмо Трубецкого, потом начались толки и сокрушения о бедственном положении, в котором находится Россия под управлением императора Александра. Меня проникла дрожь… Наконец Александр Муравьёв сказал, что для отвращения бедствий, угрожающих России, необходимо прекратить царствование императора Александра и что он предлагает бросить между нами жребий, чтобы узнать, кому достанется нанесть удар царю. На это я ему отвечал, что они опоздали, что я решился без всякого жребия принести себя в жертву и никому не уступлю этой чести. Затем наступило опять молчание. Фонвизин подошёл ко мне и просил меня успокоиться…»

Полковник Фонвизин говорил дело: надо было успокоиться. Царь не перенёс столицу в Варшаву и не отдал Русь на растерзание ляхам. Якушкин к тому же, от природы человек пылкий,