Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Князь Фёдор Петрович Шаховской

Вероисповедание православное.

Родился 12 марта 1796 года в селе Заостровье Холмского уезда Псковской губернии.

Отец – князь Пётр Иванович Шаховской[148], тайный советник, умер через год после осуждения сына. Мать – Анна Фёдоровна, урождённая княжна Щербатова, умерла незадолго до ареста сына, в ноябре 1825 года. Сёстры: Прасковья, Екатерина. Князю Фёдору родителями были выделены имения в подмосковном Серпуховском уезде (село Верзилово, 146 душ крепостных) и в Козельском уезде Калужской губернии (село Фроловское, 116 душ крепостных, заложено).

Получил домашнее образование, год проучился в пансионе Жакино́; сверх того, уже будучи офицером, слушал курс политических наук профессора Xристиана Шлёцера. В 1813 году зачислен в резервную команду лейб-гвардии Семёновского полка. В январе 1814-го определён подпрапорщиком в Семёновский полк, находившийся в походе во Франции; в мае произведён в прапорщики. В 1817 году подпоручик; в 1818-м переведён в 38-й егерский полк штабс-капитаном. В 1819 году откомандирован адъютантом к генерал-лейтенанту И. Ф. Паскевичу, состоявшему тогда при великом князе Михаиле Павловиче. В 1820 году произведён в капитаны, в 1821-м возвращён в полк. В 1822 году вышел в отставку майором.

12 ноября 1819 года женился на княжне Наталье Дмитриевне Щербатовой. После выхода в отставку поселился в селе Ореховце Ардатовского уезда Нижегородской губернии, которое было получено в приданое за женой (420 душ крепостных). В браке родились двое сыновей: в 1821 году Дмитрий и в октябре 1826 года, уже после осуждения отца, Иван.

Был членом масонских лож «Соединенные друзья», «Три добродетели» и «Сфинкс».

28 февраля 1826 года был вызван в Нижний Новгород, оттуда доставлен в Петербург, содержался под арестом в Главном штабе, затем заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по VIII разряду, приговорён к лишению дворянства и ссылке на поселение в Сибирь вечно.

Приметы: рост два аршина восемь с половиною вершков[149], волосы на голове и бровях светло-русые, глаза темно-голубые, лицом бел и худощав, нос прямой, подбородок выдается вперёд, на верхней губе с левой стороны небольшая бородавка.

Определён на поселение в городе Туруханске Енисейской губернии; через год переведён в Енисейск. В 1829 году в связи с психическим заболеванием помещён в Суздальский Спасо-Евфимиевский монастырь.

Умер 22 мая 1829 года.

В юности князь Фёдор Шаховской вступил в офицерскую «Священную артель» в Семёновском полку, затем в Союз спасения, успел отметиться также и в Союзе благоденствия, побывал и в масонах. Женившись, отошёл от тайных обществ, а после отставки не имел регулярных контактов с их членами, поскольку жил в деревне. Однако, на свою беду, оказался у Александра Муравьёва на том злосчастном собрании, где Якушкин проявил цареубийственный энтузиазм. А может, и не побывал. Кто-то запомнил его там, кто-то не запомнил. Разумеется, имя Шаховского рано или поздно должно было прозвучать в ходе следствия.

2 марта 1826 года по вызову губернатора он прибыл из деревни в Нижний Новгород, оттуда отправлен в Петербург в сопровождении полицейского чиновника.

На следствии не сознался ни в чём противозаконном. Следует отметить, что из 120 осуждённых Верховным уголовным судом не признали вину и не покаялись перед лицом карающей власти трое: Цебриков, Тургенев, Шаховской. При этом Николай Тургенев находился за границей, он был осуждён заочно и не испытывал давления следствия, которое в первую очередь стремилось добиться именно признания вины.

Да, он был принят в общество, но определённо знал лишь о планах «способствовать правительству к утверждению благосостояния России», а вскоре и вовсе уехал в деревню. О присутствии его на собрании 1817 года утвердительно высказались только двое, причём один из них, Михаил Фонвизин, заявил, что намерение цареубийства было князем Шаховским решительно осуждено и отвергнуто. По сути, единственным свидетельством против князя явились показания Матвея Муравьёва-Апостола, утверждавшего, что на той самой сходке в ответ на призыв к свержению царя Шаховским была высказана идея привлечь к делу Семёновский полк. Сам князь это показание решительно отверг, прочие же свидетели подтвердить отказались.

Но суд над декабристами был не судом права, а судом высочайшей воли. Воля же сия формировалась на основе личного впечатления. Осуждён тот, в ком проницательный глаз государя обнаружил неискоренимую крамолу.

Поначалу у ссыльного Шаховского всё складывалось не так уж плохо. Конечно, Туруханск не Париж, и живут там не парижане, а тунгусы, но всё-таки не рудник и не одиночная камера. С женой переписывались; Наталья Дмитриевна исправно присылала деньги и книги. Ехать в Сибирь с грудным дитятей она, конечно, не решалась, да ей бы и не дозволили. Что ж, надо переждать. Из писем мужа видно, что он в ссылке обустроился, разводит картофель и овощи, много читает, по учёным книгам лечит местных жителей и учит их детей. Составляет описание Туруханского края. Его уважают, ценят. Даже власти, от местного казачьего сотника до енисейского губернатора, настроены к нему благосклонно. В 1827 году потратил часть присланных денег на вспомоществование голодающим от неурожая, и гражданскому губернатору А. П. Степанову было велено перевести поселенца в иное место. Шаховского перевели в Енисейск – это ещё и лучше: больше похоже на город и гораздо южнее.

В мае 1828 года Наталья Дмитриевна получила от мужа странное, больное письмо. В июне губернатор Степанов сообщил Бенкендорфу о явном расстройстве рассудка у ссыльнопоселенца Шаховского.

Из письма вышедшего на поселение Сергея Кривцова к Александре Муравьёвой, жене осуждённого Никиты Муравьёва, 24 июля 1828 года (оригинал по-французски):

«Проезжая через Енисейск, я нашёл бедного Шаховского в жалком положении: худой, тусклые и блуждающие глаза, сотрясается непрестанно конвульсиями… Он говорил мне о своих беседах с Богом, о непрекращающихся искушениях от дьявола, об его Конституции, по которой уже управляют Сибирью, и т. п., и всё это выпаливается с такой скоростью и так перемешано, что можно подумать, будто говорят сразу нескольких человек… Уже много месяцев он не пишет своей жене и не получает никаких известий».

От Александры Муравьёвой Наталья Дмитриевна и узнала о случившемся. На её ходатайство о дозволении перевезти больного в дальнее имение, где она могла бы ухаживать за ним, высочайшего согласия не последовало. Приняв в соображение тяжёлое и непрестанно ухудшающееся состояние осуждённого, государь повелел отправить его в Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь, где с екатерининских времён существовало «заведение для безумствующих колодников» (в переводе на современный язык тюремная психбольница). Супруге было дозволено проживать рядом с монастырём, дабы иметь попечение о муже. Дозволено было также крепостному человеку ухаживать за ним.

Бывшего князя доставили под конвоем в Спасо-Евфимиев монастырь в феврале 1829 года. Зимняя дорога добавила к душевному недугу телесные повреждения: при осмотре оказались отмороженными «три пальца левой ноги, нос, ухо и два мизинных на руках с лишением на одном